-- Свобода не измеряется длиной цепи. Системы виртуальных цепей не менее крепки, чем стальные оковы. Никто и нигде не стегает рабов кнутами -- за исключением, конечно, тех регионов, где эволюция остановилась несколько тысячелетий назад. В обществе равных прав рабами управляют при помощи слов. Но от этой замены эксплуатация не исчезла. Суть её сохранилась и, боюсь, не исчезнет никогда. Принцип, ядро, основа -- неизменны. Новое платье надевается поверх старых заплат, и -- хоть на приём к английской королеве. Всё красиво, всё прилично, всё по этикету.
-- Я не считаю себя чьим-то рабом, -- сказал Арсений.
-- Ты просто никогда не смотрел на себя со стороны: не было необходимости. Есть два крайних состояния: раб и рабовладелец. В реальной жизни ты или то, или другое -- в зависимости от конкретной ситуации.
-- Я хочу быть просто свободным человеком.
-- На необитаемом острове. Да и там твоя свобода ограничена береговой линией. А среди людей -- извини, -- ни о какой свободе не может быть и речи. В обществе -- или в стае -- лучший кусок всегда принадлежит рабовладельцу. В голодный год, по необходимости, можно и слабого раба скушать. Разумно, по кусочку. Рачительный хозяин не сразу пускает корову под нож: сначала он выдоит всё молоко.
-- То, что ты говоришь -- бесчеловечно и преступно.
-- Обратись в прокуратуру. Ты, кажется, однажды уже это делал. Ещё нужны аргументы?
Арсений молчал. То, что говорил Араб, невозможно было опровергнуть.
-- Законы писаны для того, чтобы сэкономить на твоих цепях. Но если потребуется, рабовладелец раскошелится и на железо. Спроси это у тех, кто прошёл сталинские лагеря. Они тебе конкретно объяснят суть сказки про равноправие. Тигр и Маленький Мук имеют равные права: кто кого догонит, тот того и съест. Сильный угнетает слабого, хищник поедает жертву, а рабовладелец -- назови его хоть Отцом Всех Времён и Народов, -- властвует над рабами.
Арсений вспомнил судьбу Григорь Михалыча и подумал, что Араб прав.
-- А ты сам -- кто?
-- Узнаешь в своё время, -- ухмыльнулся Араб. -- Но довольно о скучном.
-- Ты знаешь столько, что мог бы стать президентом.
-- Президент -- тоже раб. Клетка, она и есть клетка, назови её хоть дворцом. Уж если взбираться по этой лесенке, то до самого верха. Откуда президенты кажутся муравьями, а рабов -- таких как ты -- видно только под микроскопом.
Арсений вдруг осознал, что совсем не радуется своей скорой встрече с родными. Картина мира, нарисованная Арабом, показалась ему очень зловещей. И появилось новое беспокойство: что будет с ними дальше? Как сделать их жизнь радостной? Как уберечь, оградить от того зла, которое, казалось, беспрестанно кружит над головами, неусыпно подкарауливая свою жертву.
Араб, видимо, прекрасно понял его состояние.
-- Не отчаивайся, -- сказал он. -- Всё не так уж сумрачно: я научу тебя, как надо выживать в этом мире.
"Если кто тебя учит, спроси: зачем?" -- вспомнил Арсений слова старца. Но ответа на этот вопрос не нашёл: мысли Араба, как айсберг, скрывали свою истинную суть глубоко под водой.
-- Вместе мы сможем и Принцип найти.
-- Какой Принцип?
-- Тот самый, который лежит в начале начал. Тот, кто им овладеет -- овладеет всем миром.
Арсений вспомнил разговор со старцем у церкви: тот тогда тоже что-то говорил о Принципе. Но что конкретно, Арсению припомнить не удалось.
-- Ты столько знаешь, неужели тебе не известен этот принцип?
-- Он известен тебе.
-- Мне? Откуда?
-- Оттуда, откуда ты узнал фамилию.
-- Какую фамилию?
-- Которая была у меня в распечатке.
-- Рокх? Я его просто вспомнил.
-- Так же будет и с Принципом. Ты его знаешь, только не можешь вспомнить. Не пришло ещё для этого время. Но когда оно придёт -- тебе откроется истина.
-- Я знаю, что ты не станешь говорить просто так. Ты -- не такой человек. Но мне не по себе. Когда это произойдёт?
-- Когда безысходное отчаянье поселится в твоей душе, когда исчезнет надежда, и последняя капля терпения упадёт в переполненную чашу. И это время -- не за горами.
-- Как я пойму, что это случилось?
-- Для познания Великой Истины не потребуется твоё понимание. Ты просто узнаешь, что она пришла. Она -- самодостаточна. Она -- как озарение, как вспышка света, в котором исчезнут все тени. И тогда ты умрёшь и заново родишься... Это всё, что я могу предположить. А там: "Истина будет свидетельствовать сама о себе".
-- Почему она не придёт к тебе или кому-нибудь другому, кроме меня?
-- Я для этого слишком много знаю. А она -- не сущность разума. Она с ним не резонирует. Необходимо нечто иное. Что есть у тебя или у кого-нибудь другого, отмеченного искрой.
-- Во мне есть эта искра? Откуда тебе известно?
-- По приметам.
Арсений в задумчивости замолчал.
-- Я думал, что почти всё уже позади. Ты говорил, что надо всего два-три дня.
-- Время условно. Два дня или два века -- для Вселенной это безразлично. Мне не составит большого труда вернуть твою семью. Но для меня это сейчас не главное. Главное то, что я нашёл тебя. А ты -- меня.
-- Я думал, что мои трудности скоро закончатся.
