-- Откуда? -- удивился Арсений.
-- Я вижу образы, и они мне говорят обо всём, -- сказал старец. -- Я научился их понимать. Они и привели меня к тебе.
Арсений недоверчиво воспринял слова старца. Но, в конце концов, это было не главным. Главным было то, что он сумел вернуть свой долг. Долг, который на уровне подсознания постоянно напоминал о себе.
-- Образы -- это субъективная реальность, существующая вне пространства, только во времени, как и музыка, -- сказал старец. -- Внутренний мир, содержание -- это и есть самое настоящее в жизни. А внешняя пёстрая оболочка -- всего лишь приманка для простаков, уловка манипулятора, фокусника. Разделение целого наблюдателя на объективного и субъективного, внешнего и внутреннего -- это основа моей теории, основа нового взгляда на мир, новая парадигма. Она даёт всё: даже власть над временем. И ты не бойся ничего в этой жизни: нет такой силы, которая способна повредить твоей душе, если будет в ней хоть крупица веры праведной, -- старец немного помолчал и, словно подводя итог, сказал: -- Ну, вот тебе и полегчало. Душа у тебя добрая, совестливая, оттого и жизнь тяжёлая.
Арсений вспомнил, что говорил о совести Араб, и сказал:
-- Всё так запутано, что не знаешь, кому верить и кого слушать.
-- Знаю: сам через это прошёл, -- сказал старец. -- Тоже искал ту Дорогу, которая к истине ведёт. А она сама мне открылась. И тебе откроется в своё время. Только иди к ней прямо: "кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник".
"Кто прямо ходит, тот дома не ночует -- что имел в виду Араб?"
-- Вы знаете все Священные Книги. Научите меня, как мне жить.
-- И не имеете нужды, чтобы кто учил вас. Ты и сам всё знаешь, но только выбираешь: что тебе подходит, а что -- нет. Для оправдания своих поступков. А кому нужно твоё оправдание? Если кто тебя учит, спроси: зачем? И если слушаешь тех, кто учит, то всё равно только то, что тебе хочется. Ты и сам знаешь, что добро, а что -- зло. Зачем тогда спрашиваешь, как тебе поступить? Ищешь того, кто оправдает творимое тобою зло? Его не надо искать: он сам придёт.
И старец сказал:
-- Не в доказательство своей правоты цитирую Священные Книги, но чтобы показать, что не в первый раз узнаёте о замысле жизни, не в первый раз слышите и читаете то, о чём пишу, что знаете всё это давно -- почему же не понимаете, не принимаете и отвергаете?
-- Я не знаю почему, -- сказал Арсений.
-- А я знаю: от желания возвысить себя над другими, стать рабовладельцем, обладать и требовать.
-- Стать хищником?
-- Да, поедать себе подобных. Самая лёгкая добыча -- у каннибала.
-- Я не хочу никому причинять зла, -- сказал Арсений. -- Но так получается помимо моей воли. Я только хочу вернуть своих родных: я их люблю, мне плохо без них.
-- Значит, ты их до сих пор не нашёл, -- то ли спросил, то ли констатировал старец.
-- Почти нашёл, -- сказал Арсений. -- Мне помогают в этом.
-- Оглянись, кто возле тебя: таков и ты сам. Обладать и требовать -- в этом и корень зла. Это ты называешь любовью? А ты их спросил, хотят ли они вернуться к тебе?
-- Я не понимаю.
-- Не понимаешь потому, что не хочешь.
Арсений в отчаянье охватил голову руками.
-- Но что мне делать?
-- "Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит"?
-- Но что мне делать?
-- Ты хочешь знать, у кого найти ответ на все вопросы?
-- Да.
-- Спроси у своей смерти.
-- Как?
Но старец только усмехнулся:
-- Я -- не твоя смерть. Почему ты спрашиваешь у меня?
-- Где её искать, чтобы спросить?
-- Там же, где ты искал меня.
Старец закончил есть, выпил из чашки чай, найдя её на столе руками. Потом сказал:
-- Когда я ослеп, я научился видеть. И тогда я увидел смерть, и познал истину. Всё, что ослепляло меня -- ушло. И всё, что было ложно -- осыпалось. Ничего мы не приносим в этот мир, ничего и не вынесем из него. А можем только пребывать вместе с теми, кого любим, -- и повторил: -- Оглянись, кто возле тебя: таков и ты сам.
Арсений невольно оглянулся. А потом сказал:
-- У меня всё время такое ощущение, как будто все меня разыгрывают. Все говорят загадками. Говорят не то, что думают. И я один посредине, и всё кружится вокруг меня. У меня кружится голова. Видимо, никто не в силах мне помочь.
-- Присядь напротив меня и закрой глаза, -- сказал старец.
И Арсений безропотно подчинился.
-- Ты видишь лес? -- спросил старец.
-- Да, -- сказал Арсений. -- Я вижу берёзовую рощу и белый домик в ней.
-- Обернись назад, и ты увидишь гору. Иди к ней.
Арсений обернулся назад и в самом деле увидел высокую, каменистую сопку. Снег на её вершине отражал солнечные лучи и пылал, как огонь огромного костра. И в самом верхнем слое пламени (окрашенном в оранжевый, переходящий в белый цвет) на мгновенье мелькнула тёмная человеческая фигура.
"Странно, -- подумал Арсений. -- Почему я этого раньше не замечал?"
-- Иди по тропинке, -- сказал старец.
И Арсений пошел по узкой, заросшей травой, чуть угадывающейся тропинке. Он шёл по ней долго, пока не почувствовал усталость в ногах. Он хотел было присесть, но тут перед его взором открылся узкий вход в пещеру.
