-- Посмотрите, как он себя ведёт, -- набросилась на Арсения худая женщина, член комиссии, чем-то напоминающая Марию. -- Если будете хулиганить, мы можем посадить на пятнадцать суток. Вот у нас и милиция есть.
И она показала на сидевшего за столом капитана.
Эти слова привели Арсения в чувство. Он знал, что могут. Запросто могут. И в камеру предварительного заключения могут -- уже доказано. Поэтому Арсений собрал все чувства в кулак и больше не возражал. Но, пытаясь хоть как-то оправдаться, по неосторожности -- дёрнул же чёрт -- ляпнул:
-- У вас ведь тоже гараж под окном стоит. И никому не мешает.
Басалыга взвился над столом, побагровел и брызнул слюной:
-- Мой гараж стоит с разрешения отдела архитектуры и градостроительства.
Тот же самый чёрт дёргал Арсения спросить, за сколько можно купить такое разрешение, но на этот раз благоразумие одержало верх.
-- Пять минимальных, -- рявкнул Басалыга.
-- Спасибо, -- ответил Арсений и вышел не прощаясь.
"Всё, теперь со свету сживёт, -- думал он, понуро бредя домой. -- Этот -- не забудет".
И Басалыга не забыл: ровно через две недели незнакомый капитан -- не участковый, а из какой-то хитрой службы -- составил новый протокол.
Арсений не пошёл по повестке, и ещё через неделю ему пришло по почте постановление. В этот раз сумма штрафа удвоилась. Вместе с первой она составила около ста двадцати долларов. И неизвестно, чем бы закончился конфликт, если бы не "хохол". В одно из воскресений он опять заявился к Арсению рано утром, положил на стол сто пятьдесят долларов затёртыми до невозможности купюрами, и Арсений отдал ему документы на полуприцеп. А ещё через час "хохол" подогнал тягач и утащил "Алку" партизанскими тропами к себе на родину. "Лавровый лист любое препятствие преодолеет, любую гору возьмёт" -- говорили раньше армяне-водители, колесившие по просторам Советского Союза на неизвестно кому принадлежащих "горных тягачах" марки "Колхида".
В тот же день, меняя доллары на "зайчики", чтобы уплатить штраф, Арсений недосчитался десяти "зелёных". Они как-то незаметно испарились в ловких руках покупателя. Когда родился "хохол", армяне плакали.
Двадцать оставшихся после расчётов долларов Арсений положил к остальным своим сбережениям. Хорошо ещё, что всё так закончилось: можно сказать -- с прибылью. Только цыплят по осени считают. И сегодняшняя прибыль очень часто назавтра оказывается убытком.
Про Библию и Евангелие в эти дни Арсений не вспоминал.
2.25.
Некоторое время его больше никто не беспокоил. И он совсем уж было подумал, что закончилась чёрная полоса. Что, возможно, начнутся и в его жизни светлые денёчки. Но человек предполагает, а чиновник располагает. В апреле -- уже вовсю буянила весна -- пришла повестка от судебного исполнителя. Арсений позвонил по указанному в повестке телефону, и исполнитель объяснила ему, что те штрафы, которые наложила на него административная комиссия исполкома, предъявлены к принудительному взысканию.
-- Но я их заплатил! -- возмутился Арсений.
-- Принесите квитанции, -- коротко ответила исполнитель и положила трубку.
Арсений бросился искать квитанции. Их не было: как сквозь землю провалились. Арсений перерыл всё, что можно и чего нельзя. А потом снова позвонил исполнителю.
-- Я, наверное, потерял квитанции.
-- Меня это не волнует, -- сказала женщина. -- Идите в горфинотдел, ищите копии. Но если через три недели у меня не будет квитанций или не отзовут документы, я приду описывать имущество.
Арсений на следующий же день пошёл в горфинотдел. Встретили его там, конечно, без восторга. Узнав, в чём состоит проблема, работница отдела подвела Арсения к огромному ящику и сказала:
-- Ищите. Но только аккуратно.
Арсений присел у ящика -- тот стоял на полу -- и стал перебирать бумаги. Примерно через час он спросил:
-- Скажите, а по компьютеру нельзя посмотреть?
-- Нельзя, -- привычно и совсем равнодушно ответила ему работница.
Видимо, не он первый хотел облегчить свою участь за счёт драгоценного компьютерного времени. Только такие номера тут не проходили: техника денег стоит, её беречь надо.
В кабинете, кроме разговаривавшей с Арсением сотрудницы, сидели ещё три женщины и что-то бесконечно писали в бумагах, горами громоздившихся на столах.
"Всё пишут и пишут, и конца и края не видно. Скоро весь лес на бумагу переведут", -- Арсений вспомнил слова мужика, с которым вместе сдавал на проверку водомер в Водоканале.
Мужик был из деревни. Он купил для дочери неблагоустроенную квартиру на окраине и уже больше месяца бегал по инстанциям, оформляя документы.
"И в колхозе тоже, -- продолжал мужик, -- одни бумаги: приказы да распоряжения. А мой дед без всяких бумаг знал и когда пахать, и когда сеять. И пары у него бурьяном не зарастали".
Арсений был согласен. Но "без бумажки ты букашка..."
Он снова посмотрел на заваленный квитанциями ящик и почесал затылок: с такими темпами, как у него, понадобится не меньше недели. А кому какое дело? Ещё через часок он встал, размял затёкшие ноги, попрощался и направился к выходу из кабинета.
-- Нашли? -- спросила его женщина.
-- Нет, -- ответил ей Арсений.
