Второй вопрос -- "что делать?" -- оставался открытым.
Вечером, перед сном, Арсений, сам не зная почему, прочитал "Отче наш". Молитва подействовала сказочным образом: он уснул почти сразу; ушёл из настоящего, оставив в нём все тяготы и заботы.
В мире фантазий и сновидений нет зла, нет лжи, нет господ.
В мире фантазий и сновидений человек -- свободен.
В мире фантазий и сновидений согласился бы жить любой.
На следующее утро Арсений всё-таки набрался смелости позвонить Миколе. Тот выслушал его, не перебивая. А потом сказал:
-- Я тоже думаю, что это единственно правильное решение. Сейчас главное -- найти твоих. А я в этом деле помочь ничем не могу. Не переживай за меня: найду работу, не пропаду. И за машину не переживай: будут у нас ещё машины. Были бы мы. Если что срочное -- звони. Я определюсь, а потом сам к тебе приду.
-- Спасибо тебе за всё, -- поблагодарил его Арсений.
И подумал, что богатство -- не в деньгах. Богатство -- в таких друзьях, как Микола. Деньги -- мираж.
"Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател, и ни в чём не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг".
Несколько дней подряд Арсений не выходил из дома: читал Евангелие и Библию, найденные в вещах жены. Тексты Священного Писания были таинственны и загадочны, не всегда понятны и однозначны. Но Арсений чувствовал, что от них исходит большая, гипнотическая сила. Он "глотал" страницы одну за другой, не пытаясь выискать в прочитанном какой-то явный смысл, какой-то готовый рецепт, какую-то конкретную инструкцию. Он даже не смог бы повторить, пересказать то, что уже прочитал. Но -- странное дело -- внутри его, где-то в глубине сознания, зарождалось и крепло необычное ощущение. Ощущение приближения чего-то принципиально нового, большого, сильного, неизменного, вечного...
Холодильник был забит продуктами. В квартире всё чисто прибрано. Доллары, полученные за машину, лежали в шифоньере на полке. Арсений не стал менять место хранения денег. Он словно бросал вызов тем, с перекошенными лицами. Они не могли заставить его жить по их правилам. Потому что их правила -- законы на страже беззакония.
"Итак за то, что вы попираете бедного и берете от него подарки хлебом, вы построите домы из тесаных камней, но жить не будете в них; разведете прекрасные виноградники, а вино из них не будете пить.
Ибо Я знаю, как многочисленны преступления ваши и как тяжки грехи ваши: вы враги правого, берете взятки и извращаете в суде дела бедных.
Поэтому разумный безмолвствует в это время, ибо злое это время.
Ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых, -- и тогда Господь Бог Саваоф будет с вами, как вы говорите.
Возненавидьте зло и возлюбите добро, и восстановите у ворот правосудие; может быть, Господь Бог Саваоф помилует остаток Иосифов.
Посему так говорит Господь Бог Саваоф, Вседержитель: на всех улицах будет плач, и на всех дорогах будут восклицать: "увы, увы!", и призовут земледельца сетовать, и искусных в плачевных песнях -- плакать, и во всех виноградниках будет плач, ибо Я пройду среди тебя, говорит Господь".
Встреча со старцем многое изменила в понимании мира, и Арсений стал усиленно искать: как надо жить. В церковь он пока не ходил: страхи пропали, и чёрный человек с обожжённым лицом больше его не беспокоил. Несколько раз Арсений брал в руки шкатулку из красного дерева, но не открывал её: ему почему-то казалось, что это надо будет сделать только в крайнем случае и только тогда, когда не открыть будет невозможно. Он считал: всё, что произошло той ночью, имеет какой-то пока ещё не ясный для него смысл.
Есть, конечно, есть во Вселенной такие силы, которые не может объяснить ни физика, ни другие науки. И взаимодействовать с этими силами надо осторожно: не мы ими управляем, а они нами.
Чтение захватило Арсения: он открыл для себя новый мир, скорее сердцем, чем разумом, прикасаясь к Истине. Он часто откладывал книгу в сторону и сравнивал, сопоставлял свой жизненный опыт с той вековой, неподдельной человеческой мудростью, которая открывалась ему в прочитанном.
"А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; И пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое".
"Вот так и я, -- думал Арсений, -- построил дом свой на песке. Что же теперь делать, чтобы изменить, исправить, вернуть?"
Жизнь течёт, уходит, как тот же песок сквозь пальцы. А краеугольный камень так и не найден. Неужели ничего не изменится? Неужели всё вокруг -- это только иллюзия, обман зрения, мираж в пустыне? В пустыне, где есть только песок, песок, песок. Для основания нужен камень. Где найти его в пустыне?
"Нет, не надо, не хочу. Не хочу больше обмана, не хочу больше лжи: ни в большом, ни в малом".
Только вопросов оставалось больше, чем находилось ответов.
"Пойдут ли двое вместе, не сговорившись между собою?
Ревет ли лев в лесу, когда нет перед ним добычи? Подает ли свой голос львенок из логовища своего, когда он ничего не поймал?
