Нужный дом Арсений нашёл без труда. Это был добротный, большой дом с красивой верандой и небольшим палисадником под окнами, обращёнными на улицу. На окрашенных в зелёный цвет воротах были нарисованы лебеди, плавающие в синей воде.
Арсений постучал в окошечко на веранде, но никто ему не ответил. Тогда он подошёл к большому окну и снова постучал.
-- Я -- дома, -- послышался из-за стёкол тихий голос.
Арсений понял это как разрешение и вошёл внутрь.
В большой комнате, расположенной за кухней, на высокой, металлической кровати с никелированными спинками лежал седой старик. Старик был одет в спортивный костюм: мастерку и брюки с двумя белыми полосками. Под мастеркой виднелась серая, в клетку, рубашка.
-- Я не сплю, -- сказал старик. -- Просто берегу силы.
И повернулся к Арсению.
-- Здравствуйте, -- поздоровался Арсений.
-- Здравствуйте, -- ответил старик и спросил: -- Вы к Ваське?
-- Арсений достал из кармана письмо и протянул старику со словами:
-- Я ищу родственников человека, написавшего это письмо.
Старик взял очки с круглого стола, расположенного рядом с кроватью. Стол, видимо, специально пододвинули так близко, чтобы старику не приходилось вставать. На цветастой скатерти стояла ещё кружка с каким-то напитком и лежало несколько упаковок таблеток.
Потом старик прочитал письмо, положил его рядом с собой и закрыл глаза. Так он лежал долго, очень долго. Лежал неподвижно, и только чуть вздымающаяся в такт дыханию грудь свидетельствовала о том, что он жив. Арсений немного испугался. Он не знал, что делать: звать ли на помощь или подождать ещё немного.
Наконец, старик открыл глаза и спросил, показав письмо:
-- Откуда у вас это?
-- Прошлой осенью я проезжал в Долине Смерти, -- сказал Арсений.
Старик чуть заметно кивнул головой: понимаю.
-- Это моё письмо, -- сказал он. -- Я думал тогда, что не выживу. Наверное, от отчаянья и написал.
Потом спохватился:
-- Да вы присаживайтесь. Как вас зовут?
-- Арсений. Я попрошу вас: говорите мне "ты".
Арсений присел на стул.
-- Откуда ты, Арсений?
-- Из-под Бреста.
-- Далеко, -- сказал старик. -- А к нам чего завернул: попутно?
-- Нет, -- ответил Арсений, -- специально приехал.
-- Из-за письма?
Арсений кивнул головой в знак согласия.
Старик опять закрыл глаза и долго лежал молча. А потом снова посмотрел на Арсения и спросил:
-- Почему?
Арсений пожал плечами. Потом подумал и сказал:
-- Я хотел бы, что бы и мне, если вдруг такое... -- и не нашёл нужных слов.
-- Понимаю, -- снова сказал старик.
Он прожил долгую жизнь и научился разбираться в людях.
-- Помоги мне сесть, -- сказал он, снял очки, положил их на стол и пояснил: -- Я вижу хорошо, только когда читаю -- очки надеваю.
И Арсений приподнял старика на постели, подложив ему под голову и спину подушки.
-- Это я что-то сегодня расклеился, -- снова пояснил старик. -- Может, к перемене погоды, -- и без всякого перехода продолжил: -- Двое нас там было, под этой высоткой: я и Петя Акульшин. Думали, что конец нам. Вот я письмо и написал. А Петя не стал. Сказал, что плохая примета. Упрямый был Петя. Чуть что не по нему -- губу закусит и молчит. А своего всё равно добьётся. Злость у него такая была. Вот он из-за этой злости, наверное, тогда и выжил. И меня спас. А остальные все-все погибли: вся рота.
-- А я уже было испугался, что не найду вас, -- сказал Арсений. -- Адрес изменился. Да и продавщица в магазине меня заверила, что вы не воевали.
Старик немного помолчал.
-- Так вышло, -- сказал он, наконец, -- что по бумагам я -- не участник войны.
Со стороны улицы послышался звук камазовского мотора -- его Арсений узнал бы из миллиона других, -- скрип тормозных колодок, и через минуту в дверь вошёл двухметровый детина -- косая сажень в плечах. В комнате сразу стало тесно.
"Васька-Оглобля", -- догадался Арсений.
Васька молча стоял, переминаясь с ноги на ногу.
-- Поздоровайся с гостем, -- сказал ему старик, и Васька послушно кивнул головой в знак приветствия.
-- Чего прилетел? -- снова спросил старик и, не дожидаясь ответа, добавил: -- Езжай, отпросись: гость у нас, дорогой гость. И к Тоньке заскочи: пусть бросает всё и -- домой. Да пошевеливайся: одна нога тут, а другая -- там.
Васька кивнул головой, нахлобучил на голову фуражку, которую держал в руках и, всё так же сохраняя молчание, вышел из дома.
-- Сын, -- сказал старик. -- Хороший, спокойный. Но под руку ему лучше не попадаться.
И улыбнулся.
-- Я уже понял, -- сказал Арсений и тоже улыбнулся. -- А вас как зовут? А то в письме отчества нет, а продавщица так непонятно сказала...
-- Григорь Михалыч, -- старик тоже произнёс имя-отчество сокращённо и, видимо, поняв причину замешательства Арсения, пояснил: -- Я в школе учителем был. Меня все так называли: и коллеги, и ученики. И ты так называй: я уже привык. Посмотри на часы: сколько времени? -- Григорь Михалыч указал рукой в сторону допотопных гиревых ходиков, тикающих на стенке у него за спиной. -- А то мне не видно.
-- Двенадцать, -- сказал Арсений.
Григорь Михалыч взял со стола таблетки, отделил одну от упаковки и проглотил, запив напитком из кружки.
