Поллукс замолчал. Он молчал долго, видимо, ожидая, что скажет Арсин.
"Это был Зверь-человек?" -- спросил, наконец, тот. "Нет, это был я. Своё лицо я вымазал сажей, а в рот взял пустую ореховую скорлупу с дырками, внутри которой был уголёк. И когда я дул, огонь и искры летели из моего рта. Это всё придумал Асей, но охранники так и не узнали этого. Им размозжили головы раньше, чем они решились их поднять".
Арсин смотрел на Поллукса, не отрывая глаз.
"Те рабы, кто не знал о наших планах, сидели тихо: они ничего не понимали. А мы, кто всё знал -- нас было всего трое. Но мы сумели победить. Сумели потому, что очень хотели этого. Побеждать врага можно не только силой. Страх -- вот что отнимает и силу и разум. Страх рождается сомнением -- не важно в чём: в своей силе, правоте, в том, что видишь и слышишь. Заставь врага сомневаться, и ты его легко победишь. Запомни это и не сомневайся ни в чём, когда ты обнажил меч. Герои совершают великие дела не силой оружия, а силой своего духа. И ещё: не верь глазам и ушам своим, если через них в тебя входит страх; не бойся ничего, что бы ни было снаружи тебя; никогда и ничего не проси у других. А верь только тому, что слышишь внутри себя, что говорит тебе твоё сердце; и видеть надо не то, что вокруг блещет, но то, что в сердцевине трепещет; бойся только одного -- лжи самому себе; проси всегда только у самого себя: проси мужества, храбрости и силы духа".
Поллукс немного помолчал и продолжал: "Асей взял меч одного из охранников, и этим мечом мы срубили заклёпки на цепях. Собаки громко выли, и надсмотрщики, спавшие под навесом, огороженным плетёной изгородью, ничего не услышали. А потом мы освободили других, самых смелых и сообразительных. И все вместе прокрались под навес и убили остальных охранников. А потом всех убитых мы сбросили в ущелье на корм бродячим псам. Это было справедливо: мы поступили с ними так же, как они поступали с нами.
Асей всё продумал: утром мы переоделись в одежду надсмотрщиков, вооружились их мечами и повели остальных рабов по дороге к дому Дамофила. Когда кто-то встречал нас на пути, мы стегали рабов кнутами. И на нас не обращали внимания. Мы рассчитали так, что только к вечеру добрались до хозяйского дома. Привратник сидел на цепи. Он узнал меня и открыл ворота. Все считали, что я получил свободу. И я сказал, что привёл Дамофилу новых рабов. Нас пропустили, и мы быстро захватили весь дом. Тех, кто сопротивлялся, мы связали и заперли в эргастул. Но таких было немного. Большинство перешло на нашу сторону. А Дамофила и его семью спасло только то, что в ту ночь они пировали у одного из знатных горожан.
До этого момента все слушались Асея и подчинялись ему. Но, как только появилась возможность безнаказанно грабить, было забыто всё: и то, что вокруг опасность, и то, что ещё недавно мы все вместе были заодно. Рабы одевались в дорогие одежды, напивались до безумия и дрались друг с другом, не поделив добычу. Я тебе говорил о тех врагах, которые находятся снаружи тебя. Но есть ещё один твой враг, одолеть которого может не каждый. И этот враг внутри, он прикидывается твоим другом. Но только он, и никто более, способен погубить тебя. Это -- корысть. Там, где появляется корысть, там не спастись никому.
Нас, тех, кто держался возле Асея, было не больше десятка человек. Раненько утром, когда солнце ещё не взошло, и только край неба стал бордово-красным, мы сели обсуждать, как нам быть дальше. И тут мы поняли, что совершенно не знаем, что нам делать. И Асей сказал, что нам надо выбраться обратно из города, пока никто там не узнал, что произошло. Мы собрали одежду и продукты, захватили с собой оружие, украшения хозяйки и деньги, которые удалось найти в доме, и ушли из города. Мы ушли так же, как и вошли: под видом рабов и охраны. Нас было немного: Асей, я с Гелаей, твой отец с Герой -- отец нёс тебя на руках -- Идей и ещё несколько человек. Остальные рабы не последовали за нами: многие напились вина, и их невозможно было привести в чувство. Другие остались потому, что им хорошо жилось. Это были повар, вилик, и карлик-уродец, любимец хозяйки.
Почему хозяевам нравятся уродцы? Может, они видят в них самих себя? Они всегда окружают себя глупцами и уродцами, и от этого становятся похожими на них. Всякий же, кто в здравом уме, должен стремиться к тому, кто лучше его самого.
Все, кто остались добровольно, верили, что всю жизнь смогут прожить в тихом закуточке. Они не думали о том, что когда состарятся или заболеют, их неминуемо ждёт каменоломня и пропасть с голодными собаками. Рано или поздно, но всех рабов ждёт один конец. Если только они не взбунтуются...
