"Закончив говорить, Асей поднялся, но все остальные продолжали сидеть, и каждый ощущал силу слов его. И затем меж облаков появилась полная луна и осветила через прорехи в крыше всё внутри овчарни своим трепетным светом. И с неба посыпались искры, и стало светло, как ясным, солнечным днём. И ни один человек не сдвинулся с места, и ни одного голоса не было слышно. И никто не знал, сколько времени прошло, ибо время остановилось.
И еще долго все мы сидели неподвижно, а затем один за другим стали пробуждаться, как от сладкого сна. Но никто ничего не говорил: нам казалось, что слова Асея всё еще звучат и летают в чистом, как утреннее дыхание цветов, воздухе. И ещё долго доносилась до нас чудесная, далёкая музыка, которая проникала в самое сердце.
Но, наконец, один из рабов робко произнес: "Как хорошо здесь".
И другой произнёс: "Если бы эта ночь длилась вечно".
И остальные заговорили: "Если бы мы могли найти эту Дорогу!"
И никто не хотел ничего другого, говоря: "Я не хочу идти в мир, где всё мрачно и безрадостно. Зачем идти нам обратно в мир, где никто нас не любит?"
Так говорили все, и были они бедными, хромыми, слепыми, увечными, нищими, бездомными, презираемыми в своем несчастье, родившимися лишь для того, чтобы вызывать жалость у добрых и презрение у злых.
И потом Идей сказал: "Я пойду с тобой, Асей. Не откажи мне: возьми меня с собой. Я буду терпелив и мужественен, я буду упорен, бесстрашен, и никакая сила -- будь то зверь или человек -- не смогут совратить меня с этого пути".
И остальные наперебой заговорили: "Мы тоже хотим с вами".
Ибо каждый чувствовал, что слова Асея связали их всех между собой невидимыми нитями. И ощущали они, что получили новое рождение. Они видели перед собой сияющее Царство Земли Будущей, хотя вокруг были только мрачные стены овчарни. И в сердце каждого из них расцвели чудесные цветы невиданной красоты, цветы радости и любви.
И когда первые лучи солнца появились над горизонтом, они все почувствовали, что это было солнце грядущего Царства. И с радостными лицами вышли они навстречу восходящему солнцу и смотрели на его багряный диск, не отрываясь. И знали, что оно приходит из Царства Земли Будущей.
И уже никто не сомневался в том, куда надо идти.
Тогда твой отец спросил у Асея, знает ли он, как найти Дорогу. И Асей ответил, что был совсем молодым, когда взяли его в неволю. Но каждый вечер, сидя у костра, рисовал он острым осколком камня на руке своей тот путь, которым вели его, и засыпал кровавый рисунок сажей.
Потом Асей взял сосуд с водой и смыл грязь с руки, и мы увидели на ней синюю извилистую линию и знаки, которые показывали, где всходило и садилось солнце, где были реки и море, где были горы и пески. И выходило, что сначала нам надо было добраться до моря и переплыть его.
Тогда Асей сказал, что сначала надо договориться с пиратами, сколько им заплатить, чтобы переплыть с ними море. И что всем идти не надо, потому что укрыться в порту Катаны не у кого. Асею никто не возражал: он знал больше, чем кто-либо из нас. И вот однажды ночью я и Асей, мы взяли оружие и вдвоём пошли к морю. Мы шли по ночам, избегая встречи с людьми. По ночам на дорогах можно было встретить грабителей, а днём -- центурионов, которые этих грабителей ловили и распинали на крестах прямо на обочине.
Четыре ночи мы пробирались к морю и, наконец, добрались до него. На берегу мы нашли бедную хижину, в которой жил рыбак. Он был свободным, но жил ещё хуже, чем живут рабы. У рабов есть крыша над головой. В хижине рыбака крыша была только над тем местом, где он спал. Раньше у него была земля, но потом её отняли за долги, и ему ничего не осталось, как поселиться здесь, на берегу моря. Он тоже ненавидел богатых хозяев и согласился помочь нам. На те деньги и золото, что мы принесли с собой, он согласился купить большую лодку и перевезти нас, куда нам надо. И за это лодка потом осталась бы ему.
На другой день рыбак вернулся из города и сообщил, что он сторговался с владельцем подходящей лодки. И Асей сказал мне, чтобы я возвращался за остальными, а сам остался у рыбака готовить снасти и продукты на время плаванья.
Обратно я вернулся ночью, перед рассветом, было ещё довольно темно, и только полная луна светила сквозь редкие облака холодным светом. И в этом свете я увидел перед овчарней кресты, на которых были распяты все мужчины. Все, кто остался там, когда мы с Асеем ушли.
Я обходил поочерёдно распятых и с трудом узнавал их. В самом центре на кресте был прибит твой отец. Он тоже был мёртв. И вдруг я услышал стон. Я бросился в ту сторону, откуда он донёсся, и нашёл Идея. Его лицо и тело были покрыты волдырями и сильно распухли, но он был ещё жив и чуть слышно, совсем тихо стонал. Мечём я раскопал землю под крестом и осторожно положил его на траву. Когда я напоил Идея, он ненадолго пришёл в себя и рассказал мне, что произошло.
