Он рассказал, что пастух -- тот, который за деньги спрятал нас -- тот пастух тоже захотел бежать с нами в Царство Земли Будущей. Но у него был пекулий: он, вместе с хозяйскими, пас и своих шесть овец. Вот и продал их другому пастуху. А потом, когда от вида денег корысть охватила его, он стал резать хозяйских овец и продавать их мясо и шкуры в Энне. Там его и схватили, заподозрив в краже. И он выдал нас. Корысть и измена -- родные сёстры. Никогда не связывайся с корыстными людьми, какую бы выгоду они тебе не сулили. Они привыкли всё измерять деньгами, всё продавать и покупать, они не могут быть никем в этой жизни -- только предателями. Запомни это, запомни накрепко: лучше с храбрым погибнуть, чем с корыстным победить.
Идей сказал, что в одно туманное утро овчарню окружила целая центурия. И несколько рабов подносили уже готовые кресты. Женщины в овчарне стали плакать. И тогда твой отец поднял тебя на руки, прижал к себе, а потом передал матери и, взяв меч, вышел наружу. Он был один: больше ни у кого из беглецов не было оружия. И некоторое время твой отец стоял и смотрел на солдат из центурии. И те тоже смотрели и не понимали, чего он хочет. Они и подумать не могли, что он вышел сражаться с ними. Один -- против всех. Это было безумием. Трусы всегда называют подвиг безумием. Им никогда не понять, о чём думает герой. Герой, который не бежит от врагов, а идёт им навстречу; который не смотрит, сколько их, а смотрит, где они.
И твой отец бросился на них. Солдаты от неожиданности дрогнули и побежали. Они все бежали от него одного. Идей говорил, что это было похоже на волнение воды. Там, куда устремлялся твой отец, волны солдат разбегались в стороны, и никто не решался подойти к нему на расстояние удара. Они боялись твоего отца. Они все, вся центурия, боялись одного твоего отца. Они ничего не могли с ним сделать: его храбрость привела их в растерянность. И он мог бы уйти, но не сделал этого. А потом они окружили его и стали со всех сторон бросать в него копья. Но даже тогда, когда Феликс упал, они ещё долго боялись подойти к нему близко. И только потом, проткнув его грудь ещё несколькими копьями, они взяли его и прибили к кресту.
Потом центурионы распяли всех мужчин, а женщин увели в город".
Поллукс замолчал, и в наступившей тишине Арсин ясно различил отдалённый лязг оружия...
Потом Поллукс продолжил: "Этот пастух, такой маленький, с большим носом и жёлтыми, как у кошки, глазами -- его звали Рокх -- он выдал и меня. Он выглянул из своей хижины и увидел, что я снимаю с креста Идея. Тогда он разбудил тех солдат, которые остались, чтобы схватить меня и Асея. И они набросили на меня сеть и связали мне руки сзади. А когда меня уводили, я крикнул Рокху, что обязательно найду его...
Центурионы -- их было человек десять -- повели меня в город, к Дамофилу. И я понимал, что меня тоже ждут пытки и крест. И, чтобы не выдать Асея, я улучил по дороге момент и бросился в пропасть. В тот день я похоронил себя. Это было страшно: похоронить самого себя. Но ещё страшнее было бы стать предателем и продолжать жить, зная, кто ты.
Я хотел быстрой смерти, но судьба распорядилась по-другому: я остался жив, только сломал ногу и рассёк о камни лицо. Солдаты не стали спускаться за мной -- это было опасно. Они некоторое время смотрели на моё тело, распростёртое на камнях, и ушли, решив, по-видимому, что дикие собаки и стервятники докончат дело. А меня подобрал тоже беглый раб: он жил в пещере и питался тем, что воровал на полях. Он подобрал и выходил меня, и в этом я вижу перст судьбы: мне надо было ещё кое-что сделать в этой жизни.
Я долго бредил в горячке, и всё время мне виделось, как твой отец в одиночку сражается со всеми. Один против всех -- вот что такое настоящая свобода. Один против всех -- я не мог просто так подохнуть в пещере. Это значило бы -- предать твоего отца, предать то, за что он отдал свою жизнь. И когда мои раны зажили и кости срослись, я пришёл в Энну и узнал, что мою Гелаю Дамофил продал неизвестно кому, а тебя и Геру отправил на плантацию, сюда, чтобы вы здесь медленно умирали от тяжёлой работы. Я прикинулся сумасшедшим и говорил, что меня зовут Гермий, что я выжил на каменоломне и бродил по дорогам -- тогда много рабов бродили по дорогам, разбойничали и добывали себе пропитание воровством. Из-за шрама на лице меня никто не узнал, и я стал смотреть за собаками. И ждать, пока ты вырастешь, чтобы рассказать тебе о твоём отце, которого звали Феликс.
