"Я сделал себе этот рисунок, когда уходил от Асея. Сделал острым камнем и засыпал сажей. На тот случай, если мы не встретимся". -- "Значит, мы сможем найти дорогу?" -- "Конечно, сможем". -- "Значит, бежим?" -- "Как только подготовим всё, что необходимо". -- "А что необходимо?" -- "В первую очередь, продукты. Еду я украду у вилика в кладовой. Во-вторых, нам действительно надо подумать об оружии, -- сказал Поллукс. -- Меч мы не сможем достать -- здесь их ни у кого нет. Нам надо хотя бы хороший нож". -- "Я знаю, где взять нож. Позволь мне сделать это". -- "Хорошо, -- согласился Поллукс. -- Но будь осторожен".
Назавтра Арсин то и дело проходил недалеко от котла, в котором повар варил похлёбку. И когда повар -- самый толстый из всех рабов, грек по имени Филонис -- отлучился за дровами, Арсин ящеркой прошмыгнул под дощатый стол у котла и, вытянув вверх руку, схватил со стола нож с деревянной рукояткой и длинным, широким лезвием. Потом подождал немного, оглядываясь, не заметил ли его кто-нибудь, и опрометью бросился обратно.
Когда повар вернулся, нож уже был закопан в землю под третьим от начала ряда кустом винограда. И свежая земля была припорошена сухой пылью. А Арсин, как ни в чём не бывало, продолжал работу.
Повар подложил дров в огонь и хотел было нарезать овощей. Но ножа на привычном месте не оказалось. Филонис, пыхтя от натуги, склонился к земле и некоторое время искал нож под столом. А потом громко закричал, поняв, видимо, что нож пропал не сам по себе.
На крик прибежали вилик и Мерул, который только и искал повод расправиться с Арсином. Некоторое время Филонис что-то быстро говорил, а потом надсмотрщик повернулся и показал кнутом в сторону Арсина. Все трое направились к мальчику, но Арсин делал вид, что поглощён работой. Краем глаза он видел, как надсмотрщик поднял руку с плетью, но, преодолевая страх, продолжал рыхлить землю.
Первый удар пришёлся поперёк спины, ветхая накидка, покрывающая плечи мальчика, лопнула, и плеть окрасилась кровью. От второго удара Арсин изогнулся, а от третьего ноги у него подкосились, и он упал. Вилик обыскал его и, ничего не найдя, в задумчивости почесал голову. Надсмотрщик хотел ударить Арсина ещё раз, но вилик сказал: "Если он завтра не сможет работать, я поставлю тебя вместо него, -- а потом подумал и добавил: -- Надо обыскать всех. Пошли".
И они ушли, а Арсин сел на земле и улыбнулся. Он мог вытерпеть и не такое: подумаешь, плеть! Плеть -- это не оружие. А нож -- это уже оружие, и им можно сражаться с врагами.
Через некоторое время над плантацией послышались крики других рабов: они не могли так стойко перенести наказание, как перенёс его мальчик. У них, в отличие от него, не было такой цели, которая помогла бы вытерпеть любую боль. Не было такой цели, которая бы придавала жизни смысл, которая бы отличала эту жизнь от убогого животного существования.
Вечером Арсин выкопал нож и отнёс его Поллуксу. А тот спрятал нож в ветвях изгороди и похвалил Арсина. И волна радости залила всё сознание мальчика, когда он услышал слова похвалы от старого и опытного воина. Рубцы на спине горели огнём, но это была не простая боль, это было какое-то совершенно новое ощущение, ощущение чего-то возвышенного, чем можно было гордиться.
Эту ночь Арсин спал на животе, но он всё равно видел звёзды.
4.11.
К побегу было всё готово. И однажды вечером, когда луна ещё не поднялась высоко над холмами, и её свет только чуть скользил по земле, Поллукс вывел Арсина через заранее проделанный лаз в изгороди и оставил его вместе с огромным псом, которого они решили взять с собой.
"Побудь здесь немного. Я скоро вернусь. И дай мне свою накидку, а сам надень вот эту", -- сказал старый раб, взял протянутую Арсином накидку, дал ему другую, почти новую, и опять нырнул в лаз.
Арсин не знал, зачем Поллукс возвратился в усадьбу, но терпеливо ждал своего друга, вцепившись руками в густую собачью шерсть. Ему было немного страшно: наверное, оттого, что он ещё никогда не осмеливался выйти за пределы плантации.
Поллукс отсутствовал недолго, а когда снова выбрался из лаза, сказал: "Теперь идём как можно быстрее". И они ушли в темноту ночи, в ту сторону, где по склону холма петляла чуть заметная, почти невидимая, поблёскивающая серебром, колышущаяся в призрачном свете, узенькая тропинка. Ушли в надежде отыскать среди ночных теней свою дорогу, распознать среди зыбких миражей тот единственный путь, который приведёт их к свободе и счастью.
Когда они поднялись на самую вершину холма, к лунному свету примешался багровый оттенок. "Посмотри, как красиво", -- сказал Поллукс, показывая рукой в сторону имения. Там, швыряя в фиолетовое небо снопы алых искр, бушевал пожар.
