Проработавший в Токио, в аппарате советского военного атташе два года, Покладок считал, что «Рамзай» является дилетантом в вопросах японской политики – как внешней, так и внутренней. Похоже, что он попросту не понимал, о чем ему пишет резидент. Между тем Зорге еще до отъезда в Москву подготовил для Хаусхофера большую статью под названием «Японские вооруженные силы», в которой исключительно точно прогнозировал развитие ситуации. Выход статьи совпал с возвращением друга полковника Отта в Токио, и – снова в отличие от Центра – здесь сразу оценили глубину анализа доктора Зорге. Статья была посвящена политической составляющей японской армии и флота и определяла основные направления развития японских вооруженных сил на ближайшие годы. Помимо всего прочего, «Рамзай» связал внутренние проблемы армии, идеи наиболее влиятельных группировок офицеров с традиционными взглядами военных на соседние государства и назвал наиболее вероятных противников Японии в предстоящей войне: «В основе активной внешней политики вооруженных сил в период с начала обновления вплоть до мировой войны лежал один и тот же большой генеральный план:
С другой стороны, писал Зорге, неизбежная экспансия Японии на континент приведет ее к столкновению с Соединенными Штатами, чьи интересы на Дальнем Востоке становятся все более определенными: «Америка является проблемой для японских вооруженных сил почти исключительно лишь настолько, насколько она может помешать осуществлению [их] планов на Азиатском континенте». Что касается стратегии, то именно контроль за выбором Японии между этими двумя важнейшими парадигмами станет главной задачей группы «Рамзая», и прежде всего лично Зорге и Одзаки, на все оставшееся до их ареста время. Причем эту задачу себе и своей группе Зорге поставил сам, а не по указанию Центра. Касаясь основных проблем ближайшего периода, автор исключительно точно указал на растущее внутреннее напряжение в войсках, да и в стране в целом, снять которое удастся, скорее всего, лишь каким-то решительным способом: «Японские вооруженные силы смело и энергично вмешались в царившие уже многие годы застой и косность политической жизни в стране. Другие силы из гражданского населения, к сожалению, еще и сегодня недостаточно развиты, чтобы взять на себя эту задачу». Зорге уверенно предрекал: «Каждый, кто внимательно следит за развитием Японии, знает, что это состояние противоречий и внутренней нерешительности не может продолжаться долго. Во внутренней политике что-то неизбежно должно произойти. И японская армия, являющаяся – по крайней мере сегодня, единственной значительной силой, которая ищет новые пути, будет играть в этих возможных грядущих внутриполитических изменениях решающую роль» [369].
Прогнозы аналитика сбылись очень скоро. Ранним утром 26 февраля 1936 года в Токио начался военный мятеж, названный по японскому прочтению даты «Ни-ни-року дзикэн» («Инцидент 2.26»). Офицеры среднего командного состава 1-го и 3-го пехотных полков, 3-го гвардейского полка и некоторых других частей, расквартированных в Токио (всего 22 человека), вывели своих подчиненных (около полутора тысяч солдат и унтер-офицеров) на улицы японской столицы и блокировали ряд важных объектов. Мятежные офицеры (солдаты вообще не понимали, что происходит, так как им объявили, что это учения) захватили здание парламента, Военного министерства и Министерства внутренних дел. Попытки овладеть резиденцией премьер-министра и императорским дворцом были отбиты верными правительству войсками. Предварительно мятежники составили список из дюжины высших должностных лиц, включая премьер-министра Окада, которые «мешали развитию страны» и которых требовалось убрать с пути реформ. Большинству из них удалось выжить, но министр финансов и министр – хранитель печати были убиты, а бывший начальник штаба флота главный камергер двора адмирал Судзуки тяжело ранен. На этом энергия мятежников иссякла.
