Спустя недолгое молчание, которое тревожным невидимым куполом накрыло поляну, он взревел и стал наступать, продолжая издавать всё более грохочущие звуки. Зверь игнорировал старания Ииро отвлечь его, но тот не сдавался и продолжал энергично наскакивать на спину и бока. Но медведь этого не замечал — он медленно, но целеустремлённо двигался в направлении, всё так же стоящих памятниками самим себе, Мирославы и Эрно.
Мирослава тут же вырвала находящийся в плену локоть и через плечо уточнила:
— Он что-то понимает?
— Обычно да, но сейчас с этим проблемы.
Она кивнула, давая понять, что уяснила, но это ничего не меняло. Она возобновила движение в сторону огромного медведя, который, чем ближе она становилась, тем медленнее шёл. Мирослава спокойно прошла мимо ошеломлённого Раймо, который тоже попытался её вразумить:
— Госпожа Вишневская, шеф злится из-за вас! Это не лучшая идея! Вернитесь!
Она сделала ещё несколько неторопливых шагов, не отрывая взгляда от неумолимо приближающегося к ней злого животного. Позже она самой себе даже не могла объяснить этот отчаянные и глупый порыв. Просто ей было точно известно, что она в безопасности. Вяземский всегда производил на неё такое впечатление, и наличие шерсти этого не меняло.
Прямо над её головой, принося резкий порыв ветра, пронёсся журавль, издававший громкое и возмущённое курлыканье.
Когда между ней и медведем оставалось пять шагов, Мирослава остановилась и глубоко вздохнула. Замерший чуть раньше медведь тяжело и напряжённо дышал, с шумом втягивая воздух и одновременно принюхиваясь. Она смотрела прямо в его чёрные глаза, где с трудом можно было разглядеть сознание.
— Ты красивый и сильный, — улыбнулась Мирослава, разглядывая наконец всего зверя. — У тебя шерсть наверняка рыжеватая, жаль, что сейчас из-за темноты не видно.
Медведь грозно зарычал, заставив сердце Мирославы подпрыгнуть, но не заставив её двинуться с места.
— Не пытайся меня напугать, — хмуро потребовала она. — Думаешь, если человеком не удалось, то животным получится? Уверяю, что нет. Я к зверям симпатию питаю больше, чем к людям.
Шерсть была его густой и гладкой, словно расчёсанной, несмотря на то, что кое-где примялась. Или так казалось в вечернем сумраке. Глаза Мирославы быстро привыкли к темноте, и она смогла различить цвет его шерсти — бурая, на лапах более глубокого и тёмного цвета, а, начиная от боков, светлеет до палевого оттенка. Или это уже Мирослава сама навоображала, ведь при мглистом небе такое точно разглядеть было невозможно, даже несмотря на её зоркость.
В душе вспыхнуло желание прикоснуться к его массивной холке и пушистым бокам, чтобы убедиться в мягкости шерсти, но Мирослава это желание с усилием подавила. Она продолжила изучать медведя, а тот в это время стоял и перебирал передними лапами, вспахивая землю, но делал он это без особого рвения, а как-то нервно.
— Ты расстроен, а не зол, — озарило её.
Внезапно между ними возник крупный, по пояс человеку, лис, зашипевший в сторону медведя.
Тот тут же перестал перебирать лапой и издал утробное рычание, а затем стал подниматься на две задние лапы. Мирослава невольно отступила на шаг, но потом стала ругаться на Ииро:
— Зачем ты вмешался? Всё в порядке! Уйди!
Лис возмущённо прыгнул в её сторону, а затем приложил уши к голове, припал животом к земле и угрожающе зашипел.
— Не вздумай мне угрожать! — опасно понизив тон, потребовала Мирослава, но было уже поздно.
Медведь оглушительно взревел, а затем одним слитным движением лапы откинул лиса в сторону. Мирослава бросилась было к упавшему Ииро, но вовремя остановила саму себя. Она подняла голову и заметила, что над ней навис огромный медведь, внимательно следящий за её действиями.
— Я ничего не делаю, — на всякий случай сказала она. — Просто стою. Не нервничай. Меня никто не обижает.
Медведь начал ворчать, но Мирославе показалось, что уже более спокойно. Он всё ещё возвышался над ней громадной глыбой, но уже не столь свирепо.
— Тебе нужно успокоиться, — мягко произнесла Мирослава. — Всё ведь хорошо, верно? Не знаю, чем я тебя обидела, но я этого точно не хотела. Услышь и поверь мне, пожалуйста.
В глазах зверя мелькнула искра понимания, которую Мирослава заметила только потому, что пристально наблюдала. Она сочла это хорошим знаком и ласково продолжила увещевать:
— Я бываю неправа, но и ты хорош — отправился валить деревья вместо того, чтобы просто поговорить. Приди в себя и давай всё обсудим, как цивилизованные люди.
Медведь обиженно рыкнул пару раз, покачнулся и громоподобно приземлился на передние лапы. Мирославе даже показалось, что земля под её ногами вздрогнула. Она обернулась к стоящим неподалёку друг от друга Раймо и Эрно, которые одобрительно и осторожно ей кивнули.
Затем Раймо стал медленно передвигаться в сторону отброшенного Ииро, который продолжал валяться в траве, скуля и дрыгая лапами. Мирославе не казалось, что он плачет от боли, скорее просто привлекает внимание, но она всё равно невольно переживала.
— Мстислав, пожалуйста, приди в себя, — ласково, но строго повторила она.