Марта замялась, явно о чём-то умалчивая. У Мирославы возникло нехорошее предчувствие. Она взяла её за руку и подбадривающе улыбнулась.
— Что ещё, Марта?
— Ох, Мирочка! — запричитала она, сжимая её ладонь в ответ. — Мстислав приходил снова где-то час назад, разбудил меня, сказал, что сегодня ему хозяин лес пообещал, что никого не убьют, потому он… не придёт ночевать. А потом… потом он велел тебя больше на порог не пускать.
У Мирославы сердце пропустило удар.
— Почему?
— Он сказал что-то про предательство и столичных лгуний, — виновато ответила Марта. — Но чтобы он там не напридумывал — я уверена, что это ошибка! Мстислав иногда бывает таким капризным и обидчивым, что просто ужас! Надо дать ему остыть.
Мирослава рассеянно кивнула, пытаясь понять, почему её обман именно сейчас так сильно задел его. Ведь он сам почти сразу догадался о том, что Мирослава никакая не репортёрша, и воспринял это спокойно. Что же изменилось?
— Марта, где он сейчас? — требовательно вопросила она, желая узнать все из первых уст. — Мне очень нужно ему кое-что сказать.
Марта ласково положила вторую ладонь на её руку и покачала головой.
— Я не скажу тебе, где он, Мирочка. Я и сама толком не знаю, могу только догадываться.
— Но почему? — с отчаянием спросила Мирослава, шаря по её лицу взглядом в поисках ответа.
— Это зрелище не для девиц, — решительно ответила она, отступая на шаг. — Но ты можешь зайти и попить со мной чай. Неважно, что этот мальчишка там велел.
Если бы это был обычный мужчина, то Мирослава побежала бы искать его в гостиницу или к друзьям, у которых есть крепкая выпивка. Но это был Вяземский, и это было необычное село. Марта не успела даже дойти до кухни, а Мирославы уже и след простыл.
Сил на такой же стремительный бег по лесу у неё больше не нашлось, поэтому она не торопилась и старалась собрать мысли в кучу, чтобы понять, где Мстислав может находиться. Вдали от людей — это точно. Там также наверняка должны быть ребята, если Марта права и он действительно в таком раздрае, как она описывает.
И, немного подумав, Мирослава решительно направилась в сторону участка, где неподалёку в чаще должен был вымещать свою злость оборотень.
В воздухе больше не пахло тревогой, но Мирослава шла по следу, который, как казалось ей, был выложен из горечи и непонимания.
Она остановилась посреди дороги и стала задумчиво озираться по сторонам. Вблизи прогрохотала повозка с сонным возницей, у которого за спиной подпрыгивали пыльные мешки. Мирослава отошла подальше, не желая оказаться погребённой под комками грязи, вылетавшими из-под копыт животного. Утром и днём она уже попала под клубы взметнувшейся пыли и продолжать портить одежду не хотела.
Почудилось ли ей это ощущение, тянувшее её не к участку, а в другую сторону? Она в смятении покусала губу, но всё же решила действовать согласно внутреннему чутью. В конце концов, оно привело её в это село, к этим людям, и, несмотря на трудности, Мирослава надеялась, что это к лучшему. Она заправила за уши ещё немного влажные волосы и решительно свернула на незнакомую улицу и пошла по неширокой дороге.
Дома всё реже попадались на пути, и Мирослава даже ощутила некоторое беспокойство. Когда она достигла окраины, где находилось всего пара домов довольно потрёпанного вида, то стало ясно, что ей необходима помощь. Дальше дорога вела в горку, скрытую от людских глаз деревьями по бокам, склонёнными друг к другу.
Мирослава оглянулась. На скамейке под пышной рябиной сидела, сгорбившись над тазиком, взрослая женщина с небольшим ножом, занятая освежеванием зайца или кролика. Её лицо было закрыто шляпой, но Мирослава угадала возраст по рукам.
Странный выбор времени для того, чтобы разделывать мясо, но не то чтобы это сильно волновало Мирославу или могло её остановить.
— Извините!
Она не дала себе времени на раздумья и сошла с узкой дорожки, подходя ближе к женщине. Та не шелохнулась, занятая разделкой. Мирославе хватило одного взгляда на тушку в её руке, чтобы больше не иметь желания, когда-либо есть мясо.
— Извините, можно кое-что у вас спросить? — повторила она свой вопрос, но уже громче.
— Если не будешь так орать, — невозмутимо ответила женщина, не поднимая головы.
Мирослава неловко улыбнулась и кивнула, а потом поняла, что на неё так и не смотрят, поэтому повторила вслух:
— Хорошо. Прошу прощения.
— Ты подошла, чтобы отвлекать меня своими извинениями? Мужики с общины такое любят, иди к ним ползать на коленях.
— Неожиданное предложение, — призналась Мирослава, отчего-то расплываясь улыбке, изрядно позабавленная. В ней всколыхнулось неуверенное чувство приязни к этой незнакомой женщиной. — Но я не любительница пресмыкаться перед мужчинами.
— Вот это да, — скептически протянула в ответ та.
И, наконец, подняла лицо, испещрённое тонкими выпуклыми шрамами. Она была худощавого телосложения, оттого морщинки вокруг губ и на лбу были ярко выраженными. Глаза у неё были гипнотизирующими — тёмными провалами, в которых не было конца и края, зрачок почти сливался с радужкой.