Леон с улыбкой отключил связь. Некоторые вещи не меняются: Эллард как был, так и остался наседкой. Даже бунтарь, бросивший вызов целому концерну, должен слушаться наставника. По крайней мере, когда тот прав.
Леон сосредоточился на том, что находилось прямо по курсу. Очень странное эхо. Оно как будто двигалось, почти колыхалось.
Но любопытная Люси, обогнав его, устремилась вперёд – ей было не до ответа. Недовольный Леон, переключив фонарик в режим белого света, поплыл за ней. Бледный луч скользнул по массивной продолговатой глыбе, при ближайшем рассмотрении оказавшейся чьей-то громадной тушей. Она нависала над Леоном как затонувшая рыбацкая лодка, а белые снизу плавники длиной более пяти метров не оставляли сомнений, что это труп горбатого кита!
Зрелище расстроило Леона. Он знал и любил горбачей: они каждую зиму приплывали в гавайские тропические воды, спаривались и рожали потомство. Плавать с ними – словно танцевать под водой. Однажды к Леону осторожно, стараясь не задеть его плавниками, приблизился любопытный китёнок. Леон надеялся, что это не его знакомый. Нет, больше похоже на самку, умершую от старости.
Судя по всему, кит умер всего несколько недель назад и опустился на дно. На глубине, где нет растений и почти нечего есть, для животных в радиусе нескольких километров это огромная удача – как если бы на суше с неба вдруг упал золотой слиток.
Леон с интересом разглядывал кита. Облепившие тушу миксины, похожие на червей длиной с руку, – Леон ещё никогда их столько не видел, – обгладывали кости величиной два с лишним человеческих роста. Несколько видов раков, мгновенно учуявших добычу, усердно пилили клешнями мясо. Тим как-то рассказывал, что такое пиршество может длиться годами, пока совсем ничего не останется – даже костей: в них много жира, и они служат пищей морским червям, напоминающим маленькие красные пальмы, моллюскам и бактериям.
В почтительном молчании Леон плавал вокруг мёртвого кита, а от фонарика по дну метались призрачные тени.
Фонарь осветил ярко-жёлтый объект примерно в метр длиной, почти бесшумно приблизившийся к ним. Из-за крыльев по бокам он напоминал гибрид торпеды и модели самолёта. Леон сразу же его узнал: это один из глиссеров, оснащённых специальными инструментами. На «Бентосе II» учёные тоже использовали такие для сбора данных в океане.
Леон повернулся вокруг своей оси. Да, их три, и ещё четвёртый на подходе – все, нацелив носы в его сторону, приближаются к нему. Они здесь явно не в исследовательских целях. Насколько Леон помнил, они оборудованы самым примитивным эхолотом, который показывает глубину, чтобы глиссеры не подплывали слишком близко к дну. Обычно у них на борту нет камер, но с верхней стороны корпуса можно установить дополнительные инструменты. Да, к этим глиссерам что-то прикреплено – похоже, датчики тепла.
Наверное, поэтому они не обращают внимания на Люси. Осьминоги – животные холоднокровные, температура их тела обычно зависит от температуры воды. Окси-скин хорошо защищает от холода, но тем не менее Леон излучает немного тепла – по нему-то глиссеры его и засекли.
Расстроенный и злой, Леон уставился на глиссеры. Неужели они с Люси только затем улизнули от «Фетиды» и батискафа, чтобы их выследили эти дурацкие консервные банки?! Возможно, сейчас они докладывают в главный офис, что цель обнаружена…
–
Люси смущённо ослабила хватку.
Жутко находиться рядом с огромным трупом. Леон знал, что совсем близко возвышается огромный бок кита с серой как шифер морщинистой кожей, усеянной кратерами; тут и там проглядывал светлый жировой слой. Лучше не двигаться, чтобы не задеть случайно эту кожу. Леон порадовался, что под водой не ощущаются запахи.
Он лишь приблизительно представлял, сколько времени прошло. Ему казалось, что он уже больше часа неподвижно сидит здесь, в темноте, но на самом деле, возможно, не прошло ещё и десяти-двадцати минут.
