– Эти люди потеряли свой кров, когда их деревню разграбили дикие варги. Это горстка уцелевших жителей с радостью согласилась стать слугами в нашем доме, – командир всё еще с недоумением смотрел на Гора, не понимая, почему тот не осознает очевидного.
– Я должен услышать от НИХ, что они согласны на это, – проворчал Гор
Один из разведчиков грубо вытолкнул на середину зала группу людей в лохмотьях, которые упали на колени, склонив головы перед вождем. Практически все они были женщинами старшего возраста и один совсем дряхлый старик. Но среди них была еще и очень молодая девушка, со связанными сзади руками, которая, стоя на коленях, была едва прикрыта разодранной короткой рубашкой, а на её руках и бёдрах были видны следы крови. Возможно даже её девичьей. Светлые волосы спадали испачканными прядями на плечи и спину, скрывая склоненную низко голову. Рядом стоял один из разведчиков и с собственническим блеском в глазах поигрывал её почти пепельными прядями волос.
Гор почувствовал, будто в него врезался огромный раскаленный шар и прожег в груди неизмеримо большую зияющую дыру. Пары ударов сердца хватило, чтобы огромный серый волк-берсерк снёс волка-разведчика с ног и раздробил ему шею мощным ударом крепких лап. Девушку била мелкая дрожь, когда к ней подошел огромный серый зверь, с пылающим лиловым жаром в глазах, но она не посмела поднять головы. Хищник обнюхал её волосы, ткнулся в плечо мордой, и вдруг она услышала его властный, но мягкий голос:
– Подними голову, девушка.
Она отрицательно помахала головой, и он услышал её всхлипывающие вздохи. Гор приподнял ей лицо за подбородок и на него взглянули из-под черных густых ресниц тёмно-золотистые глаза.
– Не бойся. Тебя больше никто не посмеет обидеть здесь, – тихо сказал он, – Как тебя зовут?
– Наис, – пробормотала пленница, робко глядя ему в глаза.
– Виттория, дай ей всё необходимое. Позаботься, чтобы эта девушка залечила свои раны, если это возможно, – он прикусил край губы. – Если она пожелает, возьми её к себе в помощницы по дому, – его взгляд упал на изломанное тело разведчика. – Эту падаль выбросить за стены замка, горные коршуны позаботятся о нем. Никто и никогда в этом замке не посмеет больше безнаказанно совершить насилие над женщиной.
Поморщившись, Гор вышел из зала, терзаемый смутным чувством, будто что-то упустил. Во дворе для тренировок и обучения молодых волков, он выместил своё негодование, отдав все тревоги свои двум верным соратникам – острым клинкам. Деревянные снаряды воспроизводили противников и поле боя с различным рельефом и препятствиями. Были даже подвешенные на цепи мешки с камнями, которые маятниками раскачивались с различной амплитудой, имитируя движущиеся цели. Удар, поворот, отскок, опять удар и вдруг краем взгляда Гор заметил невысокую фигуру в сером капюшоне, наблюдающую за ним с невысокого каменного парапета. Лицо было скрыто темным платком, а одежда практически сливалась с серым камнем. Лишь мимолётное движение выдало незнакомца. Волк соскочил с деревянного бревна, оглядываясь вокруг, но загадочная личность растворилась в вечерних сумерках словно тень.
Гор озадаченно постоял на месте еще несколько мгновений и развернулся по направлению к башне.
– Ты тоже видел Тень? – из-за колонны тихо выскользнула Наис.
– Тень? Ты уже её видела? Что это? Откуда оно взялось? – спросил волк, подойдя к Наис вплотную.
– Оно двигалось за ними, за вашими волками, от самого Черного Перевала. Я слышала, как они переговаривались о нём. После того, как они захватили… ммм… спасли нас, – запнулась испуганно девушка, – Я сама видела Тень несколько раз. Похоже, теперь она смогла проникнуть и через вашу охрану, – Наис поёжилась, – Очень много зла сейчас поселилось в долинах и перевалах, слишком много…
Гор, молча, стоял, обдумывая эту информацию.
– Иди, девушка, и не высовывай лишний раз свой нос во двор. Будь рядом с Витторией, – сказал он ей, и, развернувшись, медленно, тяжелыми шагами зашел к себе в башню.
«Тень… В замке… Этого мне еще не хватало…» – ворочался в постели Гор, но сон не шел. Он резко поднялся с огромной кровати с толстыми резными столбиками и синим балдахином сверху. Это была комната, где жили его мать с отцом, но он чувствовал себя неловко здесь. Эта кровать, как и сама комната, была слишком вычурна для него и явно предназначалась для двоих, а не для него одного – отшельника.
