— Ах да, ты же поклялся. Как удобны эти клятвы, не так ли, Дамиен?
— Разумеется, брат мой, — так же в точности склонил голову Дайм.
Люкрес довольно рассмеялся и, допив драгоценное арди, разбил бокал о подлокотник своего кресла.
— Иди сюда, Бастерхази. — Принц осколком бокала указал на пол у своих ног. — Камзол долой.
Роне молча опустился на колени и бросил камзол на пол. Дайм восхитился его спокойствию (и самоконтролю), ведь устрице понятно, что Люкрес затеял какую-то несусветную мерзость.
— Сорочку… нет, сорочку оставь. А теперь напомни-ка мне, в чем ты клялся?
— Верно служить вам, сир, — с каменным лицом отозвался Роне.
— Мне нравится, как это звучит. Повтори-ка целиком, темный шер. Хочу услышать твои клятвы еще раз.
Дайм еле подавил желание выругаться вслух. Неужели Люкрес что-то заподозрил? С чего? Роне ведет себя так, словно на самом деле связан клятвами, и все шпионы Люкреса продолжают докладывать ему о смертельной вражде между светлым и темным шерами.
— Я клянусь исполнять любые ваши приказы, сир, не противоречащие приказам Конвента и моей присяге Конвенту. Хранить в тайне все доверенное вами, сир. Оберегать вашу жизнь и благополучие. — Роне не позволил себе ни намека на эмоции, хотя Дайм знал: сейчас он проклинает Люкреса. — Видят Двуединые.
Вспышка Света и Тьмы прошила Дайма — больно, до слез. На миг ему показалось, что стоящий на коленях перед креслом кронпринца Роне — не тот яркий, живой, немножко сумасшедший шер, к которому Дайм уже успел привыкнуть, а такой же полудохлый голем, как лейтенант Диен. Без собственных желаний, без воли, без способности радоваться или грустить.
Проклятье. Нет уж, Люкресу не удастся сотворить такое с Роне, хотя ему, без сомнения, хочется. Он же так настойчиво выпрашивал у императора хоть одного голема в личное пользование, что тот отдал Диена. Правда, временно и скорее как надзирателя, чем раба…
Проклятье. Только бы Люкрес не вздумал экспериментировать с клятвами прямо сейчас!
— Прекрасно, прекрасно, друг мой, — просиял Люкрес. — А теперь возьми это стекло… Дамиен, еще бокал. Пустой.
Бросив на Роне взгляд, полный неудачно скрываемого злорадства (а на самом деле — облегчения от того, что попытка сделать из Роне голема откладывается), Дайм подал Люкресу широкий бокал.
— Нет, сам его подставишь. А ты, мой темный шер, режь руку. Вдоль. И позаботься, чтобы кровь не сворачивалась.
— Как вам будет угодно, сир.
Наконец-то в голосе и в ауре Бастерхази заполыхали эмоции: страх, бессильная злость и… проклятье, возбуждение-то зачем? На что он провоцирует Люкреса, разве не видит, что кронпринцу после смерти Саламандры все больше продувает чердак?
«Бастерхази, не заигрывайся».
«Раньше начнется — раньше закончится. Не волнуйся, твоему брату далеко до Паука».
Проклиная и Паука, и сходящего с ума Люкреса, и невозмутимо наблюдающего за всем этим безобразием лейтенанта Диена, Дайм подставил бокал под струю крови, хлынувшую из руки Роне. Ему стоило изрядного труда не забыть, что для Люкреса они с Роне — заклятые враги, и его болью следует наслаждаться.
«А ты не притворяйся, мой светлый шер. Наслаждайся. Я делаю это для тебя и Шуалейды, — коснулся его мысленный шепот Роне, и огненная тьма всего на миг обняла его. — Я доверяю тебе».
Дайма обдало горячей волной неги, на мгновение показалось, что Роне касается его обнаженной кожей… И что на них смотрит не Люкрес, а Шуалейда. Так же, как смотрела прошлой ночью.
Кровь уже переливалась через край бокала и пачкала ковер, но Люкрес не приказывал остановиться.
— Посмотри мне в глаза, Бастерхази, — велел он.
— Да, сир, — поднял голову Роне.
— Ты не просишь о милости?
— Если вам будет угодно, сир. — В его тоне прозвучала надежда, почти просьба.
— Ха, мне это нравится! — развеселился Люкрес. — Вот как нужно обучать темных шеров, а, Дамиен? Моя дорогая невеста тоже научится… о да… Довольно, Бастерхази. Твоя кровь слишком дорога, чтобы лить ее на ковер. Дай.
Дайм подал Люкресу полный бокал, краем глаза отметив: рана на руке Бастерхази так и осталась открытой, только кровь остановилась. И сам он немного побледнел. Ладно. Потерять пару бокалов крови — мелочи. Роне это не повредит.
А вот пить кровь темного шера — это уже не мелочи. Это уже серьезный симптом. Зря Дайм обращал так мало внимания на то, чему учила Люкреса Саламандра. Похоже, дело зашло куда дальше, чем ему казалось, и в спальне они занимались далеко не только любовью. Надо будет проверить на лояльность всех приставленных к Люкресу агентов. Потом.
Люкрес тем временем выпил все, до последней капли. Его аура заметно помутнела, в ней появились огненные прожилки. Выглядело это… да хуже, чем жрущий упырь, это выглядело. Светлый шер не должен делать такого, это противно природе. Но говорить об этом Люкресу бесполезно.
Полезно было бы добить его немедленно, потому что у него уже все шансы переродиться в нежить, вот только император этого не одобрит. А главное — этого не позволит сделать лейтенант Диен. Жаль. Очень жаль. Это решило бы разом большую часть проблем.
