Стрижу успело надоесть наблюдение за толпой, когда под каштаном возник Шорох в обнимку с узким кувшином.
— Эй, лови, — крикнул он и подбросил кувшин.
Стриж перегнулся через ветку, поймал. Вынул пробку, понюхал. Удивленно глянул на свежего, словно не проталкивался сквозь давку и не лез на дерево, брата: вино?
— Праздник, можно, — просиял улыбкой Шорох.
— Долго ты ходил за вином-то.
Брат пожал плечами, забрал кувшин и глотнул. Стриж только собирался снова пристать с расспросами, как вдалеке послышались трубы.
— О, слышишь, едут! — толкнул его в бок Шорох и передал кувшин.
Стрижу стало не до расспросов: началось самое интересное! Ряды конных гвардейцев в синих плащах показались из-за дальнего поворота, оркестр заиграл гимн Валанты, толпа взорвалась криками:
— Да здравствует Суард!
— Слава королю!
От обилия флагов, вымпелов и лент в глазах рябило, от шума закладывало уши, но любопытство пересиливало все неудобства: вряд ли наследник с сестрой будут часто показываться на улицах.
— Где же они?! — брат разделял всеобщее нетерпение. — О, смотри, Альбарра!
Он указал на высокого, с квадратными плечами и квадратной челюстью полковника на вороном, с медным отливом жеребце. Непокрытая голова полковника была той же масти, что его конь. Альбарра ехал перед гвардейцами и зыркал по сторонам, словно ожидая нападения в любую секунду.
— Альбарра же генерал, — запротестовал Стриж.
— Деревня, — хмыкнул Шорох. — Это его младший брат, Бертран. Комендант крепости Сойки и полковник лейб-гвардии принца! Смотри, как похож на Медного!
— Ага, — кивнул Стриж и тут же отвлекся на шум в другой стороне. — О, глянь на бургомистра! Бумажку потерял!
На помосте творилась суматоха. Красный, потный глава магистрата подскакивал на месте и беззвучно открывал рот. Старшина прядильщиков погнался за улетающей бумажкой, поймал ее в героическом прыжке и свалился с возвышения. Старшина кожевенного цеха подал ему руку и втащил обратно. Только когда мятый листок очутился в руках бургомистра, тот успокоился и принял торжественный вид.
Гвардейцы под предводительством полковника Альбарра выехали на площадь, окружили ее плотным кольцом, и только тогда показались наследник с сестрой. Стриж не успел их толком разглядеть, когда едва заметная сиреневая дымка, которую Стриж поначалу принял за обычное полуденное марево, засияла, разрослась и куполом накрыла принца со свитой.
— Ух, ничего себе, — прошептал Стриж.
Он бы задумался, с чего это вдруг он видит не только руны, но и шерскую магию? Ведь это и есть защитные чары?.. Но с умными мыслями как-то не сложилось, потому что он наконец увидел принцессу. Раньше он считал, что упасть с дерева от восхищения может только сказочный придурок, теперь же он чуть не свалился с ветки сам. От позора его спас Шорох, схвативший за рубаху и недоуменно спросивший:
— Жить надоело?
— Не-а, — отмахнулся Стриж. — Ты только посмотри, какая она…
— Ага, сиськи ничего так, хотя я не люблю рыжих.
— Каких еще рыжих? Она же… нет, ты только посмотри!..
Брат что-то возразил, но Стриж даже не слышал, что именно — он жадно рассматривал Ее. Колдунья, Аномалия, Гроза Зургов, Посланница Светлой и Хиссово Отродье — по версии газет. Самая прекрасная девушка на свете. Стихия. Солнечный удар. Гроза. Да, Гроза — подходило ей больше всего. Она сияла и переливалась всеми оттенками синего и лилового, вокруг нее вихрилось волшебное мерцание — словно разноцветная пыль, словно рой таких ярких светлячков, что им не страшно солнце. И молнии. Настоящие маленькие молнии, голубые и сиреневые, то и дело проскакивали по ее волосам, стекали по платью и шкуре странной черной лошади, очертания которой дрожали и плыли, то и дело показывая то клыки, то призрачные крылья.
Но самым главным, от чего не мог оторвать взгляда Стриж, было ее лицо. Узкое, острое, с широко расставленными сиреневыми глазами и крупным бледным ртом, оно было… прекрасным? Опасным? Нет, не то… оно… она, принцесса, была живой. Настолько, насколько только может быть живым единственный человек среди целой толпы кукол…
Стриж на мгновение зажмурился, прогоняя наваждение. Что за странные мысли? Тут все живые. И он сам, и Шорох, и наследный принц со свитой, и вся эта огромная толпа — половина Суарда набилась на площадь!
Но даже сквозь закрытые веки Стриж ощущал тепло и свет. Лиловый и синий свет волшебства. И ему казалось, что в мертвой тишине он слышит один лишь звук — биение ее сердца, и его сердце замирает, прислушивается… и подстраивается, чтобы биться в такт…
Он открыл глаза ровно в тот момент, когда принцесса обернулась и посмотрела прямо на него. В самое сердце. Как стрела.
Наверняка он бы упал с дерева, если бы не Шорох.
— Ты перегрелся, братишка?
Стриж снова зажмурился, до алых пятен перед глазами, напомнил себе, что принцесса не может его видеть сквозь листву каштана и почему-то хрипло ответил:
— Похоже на то. Кажется, наша принцесса — настоящая колдунья.
