— Люсь, я же предупреждал тебя, помнишь? Деспот, тиран Это весьма недвусмысленно значит, что проблемы решаю здесь я. И это не обсуждается. Капитан на корабле всегда точно один. Остальное фантазии.
Хотела ему возразить, но поймав снова взгляд, осеклась. Ты же хотела всегда стоять рядом с сильным мужчиной, Илона Король? Получите и распишитесь. Тут уж или пьем или пляшем.
— И что решил мой капитан? Я как бы в больничке лежу, и сбежала немножко. Да и родители хватятся. Это так, к слову.
— Ты доедаешь. Вот этот кусочек. И кофе допьешь. А мне нужно сделать несколько важных звонков.
— Ты должен улететь сегодня ведь, да? С отпуском не получилось? — спросила и только потом поняла, что спалилась. Ну да, шпион из меня никакущий, я знаю. — Ой. Прости. Я случайно услышала.
Кот, насмешливо наблюдавший за мной, приподнял одну бровь, усмехнулся вздыхая.
— Получилось. Даже лучше, чем я мог мечтать. Доедай и я все расскажу. Кстати, как тебе идея смотаться быстренько в Крым? Очень быстренько, к сожалению.
И пока я хлопала неприлично ртом и глазами, смеющийся Кот поцеловал меня в нос, подхватил телефон и стремительно смылся. Судя по звукам, — подальше от длинноухой меня.
А я, заплетенная, чистая, сытая сидела на летней веранде и задумчиво попивая свой кофе. Нет, не может быть у меня все настолько хорошо. Есть в чем-то подвох. Просто я о нем еще не знаю. Ну и ладно. Наслаждаемся днём сегодняшним, как и планировалось.
И все же, я невольно прислушивалась. Марк, очевидно, сидел на крыльце и разговор его был не из легких. Он постоянно покрякивал и порыкивал, фыркал, понижал тон до шепота. Слов я не слышала, но все происходившее там мне совершенно не нравилось, интуитивно.
И упрекнуть его не в чем: он сразу же предупредил меня и я сделала выбор. Вчера все так было легко, а теперь… жалеть уже поздно.
Вернулся он совершенно другим, отстраненно-серьезным, даже суровым, задумчивым. Со строгой вертикальной полоской на лбу, этим верным признаком неприятностей, мне уже ставшим знакомым.
— Ничего не выходит? — тишина напрягала. Наши драгоценные минуты не хотелось терять на пустое и бессмысленное молчание.
Марк в ответ улыбнулся, уселся напротив, пристально рассматривая меня. Как будто впервые увидел. Он смотрел очень нежно, улыбаясь одними глазами и хотелось на ручки, уткнуться носом в плечо, просто мурлыкать в ответ. Словно прочтя мои мысли, широко улыбнулся, продемонстрировав снова ямочки на щеках (надо запретить это на всех уровнях, и хартию антиямочную подписать) и медленно протянул ко мне руки, поманив.
— Иди сюда. Ты озябла?
Только сейчас я заметила, что сижу, обхватив плечи руками, скукожившись как воробей. В момент оказаться у него на коленях, носом уткнувшись в подмышку котовью, втягивая шумно воздух как-то само получилось. Обхватила его грудь, разом окаменевшую. Большущий. Где-то в волосах ощутила горячее дыхание, спускающееся за ухо.
— Крым отменяется? — спросила, не ожидая ничего хорошего от ответа.
— Откладывается, я надеюсь что не надолго. Зато мне подарили неделю! Целую, огромную, бесконечную просто неделю, слыхала, Люсь? Целых семь дней!
Я с трудом удержалась от смеха. Он не шутил сейчас, это действительно был неподдельный восторг. Мужчина, для которого отпуск в семь календарных дней это событие… Куда снова вляпалась ты, Илона Король?
— Проваляемся всю эту неделю тут, на кровати?
Он совершенно всерьез обдумывал сказанное несколько долгих минут. А потом протестуя тряхнул головой.
— Нет. Гулять, так гулять. Хочу в Павловск. И местечко я знаю тепленькое, давно там мечтаю пожить. Раз наши мечты нынче сбываются… едем!
Мечты… Да. Пожалуй. Ведь мои мечты нынче тоже сбывались. И яркое подтверждение этому осторожно спустил меня с рук, вскочил резво на ноги и замер. Смотрел выжидающе, как-то растеряно.
— Я не откажусь, даже не размечтовывайся. — Улыбнулась в ответ. Мне очень нравилось ему улыбаться, вызывая радостный отсвет в этих кошачьих глазах, во всем этом мужчине. Удивительно целостный.
И мы “побежали”.
Кот собирался быстро и сосредоточенно. Казалось, каждое его движение было выверено до сантиметра. Особенно собирать было нечего, и ему бы хватило каких-то минут, если бы не мое здесь присутствие. Его словно магнитом тянуло к несчастной табуретке, стоявшей посреди веранды. И на ней восседавшей меня.
Если бы от поцелуев на коже моей оставались сияющие следы, я бы светилась уже в темноте, как фонарь придорожный, не меньше.
А я и светилась. От счастья, конечно. Пока меня не загрузили в машину (ходить я должна разучиться, наверное, скоро) принеся туда на руках. Я бы наверное и возражала. Да только вид у Котяры был при этом настолько блаженный, что слова пропадали куда-то. От шока, наверное.
Всю дорогу до Павловска, (а ехали мы три с половиной часа) я не могла оторваться от видов. И не тех, что мелькали за окном автомобиля, а тех, что сидели на водительском месте слева и лукаво блестели глазами. Правая кошачья рука уползала мне на колено, с упорством маньяческим просто. Не могла она без коленки моей, очевидно.
