Более сестра его не волновала. Графа ан Эссена беспокоил только хищный монстр перед глазами. Эта тварь стала сосредоточением всей ненависти, что довелось испытать полуэльфу в последние сутки. Обстоятельства спасли от ярости и затрещин Эарвен, но с чудовищем мужчина мог не церемониться. Иенмар зло сощурился, стиснул зубы и выставил перед собой меч, приняв боевую стойку. Он понимал, что отточенные приемы против Зверя бессмысленны и не принесут привычного результата… но ничего другого, кроме как стоять на смерть, ему не оставалось.
Оборотень зарычал, наблюдая за исчезающей позади противника девицей, путь к которой преграждал мужчина. Пусть бежит, ей не выйти отсюда живой. Все это лишь вопрос времени. Граф не следил за полуэльфийкой, только услышал звук удаляющихся шагов, да хруст веток, отчего сложил все в цельную картину. Его вниманием всецело завладел Зверь.
Враг подбирался все ближе, нехотя предоставляя графу возможность лучше себя рассмотреть. Иенмар видел вздыбившуюся и слипшуюся от крови шерсть, огромную оскаленную пасть, наблюдал как двигаются мышцы сильного опасного хищника. Он понимал, что каждый бросок оппонента может стать смертельным, но вместе со злостью, он испытывал еще кое-что — невольное восхищение бестией. Ее силой, примальной грацией и убийственным вероломством. Не каждому дано похвастаться схваткой с таким врагом.
«И все-таки, они не лгали, — мысленно усмехнулся алларанец, — тебе не стоит усилий откусить мне голову, а в такую пасть она поместится без труда. Но и ты тварь из плоти и крови. Как бы ни было, моя жизнь стоит дорого».
— Вот и остались только мы с тобой, — нехорошая ухмылка взрезала губы Иенмара, так и застыв на них.
Глупая охота, промахи и ошибки, подошли к своему апогею. Это могла быть дивная история о подвиге или страшная сказка на ночь. Кто-то из них должен был умереть.
Противостояние оказалось на удивление тихим. Чудовище не спешило нападать в лоб. Вместо этого оборотень хищно припал к земле, мягко сгибая сильные лапы, готовый отреагировать на любое движение своего противника. Хищный оскал вызывал оторопь. Но нет, полуэльф не был готов напасть первым по иной причине. Его лимит ошибок был уже исчерпан. «Стоит лишь раз оступиться, пошатнуться и ты проиграл. Не успеешь вскинуть меч в защитном движении, не успеешь даже подняться. Может быть и понять, что сдох тоже не успеешь».
От того, что на небе луну ненадолго укрыли тучи, жуткий лес постепенно становился темнее. Глаза графа, в отличие от глаз оборотня, с трудом различали контуры и силуэты. Черная шерсть чудовища все больше сливалась со сгущающейся чернотой. Мечник не отрывал взгляд от туши противника, стараясь подмечать движения, а не только горящие ледяной яростью глаза.
Оборотень скалился и рычал, стараясь напугать своего противника, но граф оставался сосредоточенным и не тратил сил попусту.
Зверь все не нападал, снисходительно предоставив жертве возможность защитить свою жизнь. Иенмар не мог отступить, повернуться к чудовищу спиной или уйти. Этот зверь не был обычным и мыслил, подобно разумной твари. Затянувшаяся напряженная пауза была необходима им обоим. Враги смотрели друг на друга, оттягивая «первый шаг». Испытывали, ждали промаха оппонента или удачного стечения обстоятельств. Изучали друг друга, «проверяя на прочность».
И первым сломался Зверь.
Вздрогнуло тело чудовища, будто бы собиралось броситься вперед в стремительном выпаде, и клацнули зубы, рассекая воздух. Но это было обманкой. Тварь попыталась заставить оппонента побежать и сделать неверное движение. Граф не потерял самообладания. Он не шелохнулся. Даже выражение его лица осталось прежним. Иенмар привык действовать иначе, не импульсивно.
Волку же явно все больше надоедала их мышиная возня. Чудовищу не хватало выдержки. Этим оборотень напоминал графу не зрелого бойца, а юнца, взявшего в руки чужой меч, и, после пары случайных побед, возомнившего себя умелым воином.
«Боишься, что Эарвен убежит достаточно далеко и спасется? Не стоит. Твой противник сейчас я».
