Зубило налег на весла. Поддевая лопастями весел всплывшую мертвечину, вовлекая ее в мелкие круговороты, он напористо набирал скорость. Сильные взмахи, грудные выдохи, налаженная работа крепких мускулов.
Командир искоса следил за надвигающейся Стеной. Громада была страшной, волнующей, дико мертвой, холодной и чужой. Белизна, от которой отдавало серостью. Мощь, от которой отдавало жестокостью. Неземное чувствовалось в ней, неземное давило – тягостно и безнадежно.
Тут он заметил, что моряк, этот молодой, пышущий беспечным здоровьем и наглостью, раскрасневшийся парень, старательно избегал встречаться с ним взглядами.
– Товарищ командир, разрешите спросить?
Командир подавил острое желание сильно, размашисто, с натугой потереть лицо.
– Ну, давай рожай, что там у тебя?
– Зачем нам плыть к этой штуковине? – простодушно прогудел моряк.
– Мое любопытство. Хочу проверить, насколько она крепка.
– А атомная бомба не проверила?
– Хочешь сказать, что мой кулак слабее бомбы? – усмехнулся командир.
– Что вы, товарищ командир, – заулыбался Зубило. И спустя время, посмурнев, добавил: – Мы все погибнем, да?
Помедлив, командир нехотя ответил:
– Скорее всего.
– Кошмар, как не хочется помирать! – в сердцах, дрогнувшим голосом промолвил Зубило.
– Может кто-то успеет выбраться. Строят же челноки спасательные полным ходом.
– Та что мне от этих челноков, – возразил Зубило. – Я же моряк простой, а не толстосум. Успеть бы только на сушу. Сказать Машке, что люблю, что жениться хотел, но не успел. А то как началось все, мы уже в рейс вышли.
– Да, понимаю.
– А теперь и подавно некогда. Вот что обидно. Живешь, живешь с человеком, а самое важное откладываешь на потом. Самое важное, что хотел сказать, что хотел сделать. Все ждешь подходящего момента.
– Сбавь обороты, Зубило, – резко оборвал командир. – Мы почти на месте.
Разговорившийся Зубило спохватился, глянул назад и отложил весла. В тряской качке шлюпка медленно доплыла до Стены. Командир с замиранием сердца наблюдал, как ее носовое заострение мягко и неслышно стукнулось, резина смялась, а затем шлюпка нехотя отпрянула, закачалась. Лишь волны продолжали теребить ее борта, хлюпая и прибивая части рыб.
Командир резко, желая оставить незамеченной дрожь в ногах, встал и подошел к Стене. Перед ним была гладкая, чистая поверхность. Идеальная поверхность, лишенная отчетливости и контуров. Взгляду не было за что ухватиться. Он снял перчатку и приложил ладонь к Стене. Она была прохладной и твердой. По ощущениям что-то сродни пластику и стеклу одновременно.
Ветер задувал в уши, трепал океан, гнал тучи. Командир поднял глаза. Стена терялась за облачной ватой. Она была здесь. И от нее уже никому не деться. Никому, негде, никогда.
И не было шеста, чтоб перепрыгнуть. И не было лба, чтоб разбить. И не было гвоздя, чтоб проделать дыру.
Он вдруг прижался лицом к Стене, ощутил ее уютную прохладу, и, закрыв глаза, горячо зашептал:
– Пожалуйста, остановись. Прошу тебя, хватит. Остановись. Мы все хотим жить. Прошу тебя.
Голос его был хриплым, отрывистым. Но он продолжать шептать свои заклинания.
– Вы мне что-то говорите, товарищ командир? – раздался голос позади.
Задвигав желваками, командир опомнился. Он был тут не один, не один на один. Но Стена ему ответила. Откликнулась так, как она умела. Он ощутил, что будто подвинулся назад. Будто его деликатно, но уверенно и решительно отторгали от себя. Ему очень хотелось думать, что это шлюпку качнуло, что это особо сильный порыв ветра. Но он прекрасно знал, что Стена продолжала свое движение.
На него. На нее. На всех тех, кто дорог и любим.
– Я сказал – плывем обратно, – ответил командир.
Когда они приблизились к черной сигаре субмарины, в нескольких километрах правее на поверхности Стены выдулось рельефное возвышение. Постепенно, с некой чужеродной и высокомерной грацией бугор увеличивался, надувался, а с него, цепочками связей, стали отпочковываться другие.
Объект создавал новую фигуру, похожую человеческому глазу на формулу какого-нибудь химического элемента Земли.
В капитанской каюте уже дожидался замполит. Заложив нога за ногу, он хлестал виски и тянул сигарету.
– Что это за самодеятельность такая? – холодным тоном поинтересовался.
– Сколько раз просил – кури возле вентиляции, – устало сказал командир и плюхнулся рядом.
Замполит злобно, не скрывая своего недовольства, выполнил просьбу. Подошел к вентиляционной решетке и принялся усиленно дыметь. Командир закрыл глаза и жестко промассировал лицо ладонями.
Размеренным голосом замполит произнес:
– Так нельзя. Твои анархистские действия ставят под угрозу безопасность личного состава.
Убрав руки с лица, командир юмористически и неприязненно взглянул на замполита. И через секунду вымученно рассмеялся.
– Безопасность? – весело переспросил. – Я не ослышался, ты сказал – безопасность?
– Да, я сказал безопасность, – безучастно ответил замполит и затянулся.
– Проснись, идиот, – вдруг агрессивно выпалил командир. – О какой вообще безопасности идет речь, если через полгода мы все в лепешку превратимся!
