– Неужели? – горько хмыкнул командир. – Пульками что ли? А то, что мы жахнули атомной, это репетиция? Ударная волна дважды обогнула земной шар, я не уверен, что на планете осталось хоть одно целое окно – и ты хочешь меня заверить, что Стену можно разрушить танками и гаубицами?
Командир поднялся, подошел к проигрывателю. Уняв мелкую дрожь, поднял иглу над вертящимся кругом. Через мгновение, прошипев, зазвучали вступительные проигрыши Луи Армстронга. Командир взял в руки фотографию и стал ее рассматривать.
– Ты совсем раскис, – твердым, обвиняющим тоном заявил замполит. – Если это конец, то прими его с достоинством. Не веди себя, как тряпка. Честно говоря, я не ожидал, что ты будешь сопли жевать.
На стекло фоторамки капнула влага. Прозрачный брызг водянисто округлил плечо сына.
– Пошел вон, – тихо, невнятно прошептал командир. Затем вдруг взглянул и яростно рыкнул: – Пошел вон отсюда!
– Что ж, ладно, – высокомерно отозвался замполит. Отошел, степенно поставил на стол квадратную бутылку, отчего остатки янтарной жидкости всколыхнулась.
– Вон! – гаркнул командир. – И старпома мне сюда!
Шатаясь, замполит побрел к двери. Напоследок глянул на командира с едва скрываемым презрением.
Вытершись рукавом, командир зашагал от угла к углу. Движения его были порывисты, дерганы. От тесноты каюты создавалось впечатление, что тут мечется затравленный зверь. Который с каждой минутой все отчетливей понимает, что выхода нет.
Вскоре к нему постучался старший помощник.
– Вызывали, товарищ командир? – участливо спросил, замерев у порога.
– Да, – глухо пробормотал командир. – Закрой дверь и сядь на диван, есть разговор.
Старший помощник с готовностью кивнул. Расположился на мягкой обивке, с некоторым замешательством поглядывал на командира Тот, в свою очередь, пододвинул ближе стул и уселся спинкой вперед. Подцепил бутылку с виски и протянул старшему помощнику.
– На, выпей. Для бодрости духа.
– Я не…
– Выпей, это приказ! – мягко, но непреклонно улыбнулся командир.
– Что ж, – неуверенно произнес старший помощник и сделал два мелких глотка.
– Хочу поговорить с тобой, – начал командир, отставляя виски. – Серьезно и откровенно. Ты единственный, на кого я могу здесь положиться. И мне нужна твоя помощь.
– Слушаю, товарищ командир.
– Давай только без этой субординации и званий. Просто, по-мужски, по-товарищески побеседуем.
– Да, хорошо, – доверительно заверил старший помощник.
– Скажи мне, ты домой хочешь?
На миг мелькнула растерянность. Но он быстро взял себя в руки.
– Не знаю, – признался старший помощник. – И хочу и не хочу. Просто тут легче. А дома мне придется прощаться с родными, это невыносимо. Лучше здесь погибнуть.
– А команда как?
– Разброд и шатание. Ребята на взводе, в любой момент может начаться бунт.
– Нам нельзя этого допустить.
– Да, я удерживаю, как могу.
Повисла выжидательная тишина. Командир присматривался к своему заместителю. Тот неудобно ерзал на диване.
– То есть, ты думаешь, что стену не победить, и нам конец?
Старший помощник на миг замешался, затем твердо ответил:
– Да, конец.
– А ты представлял, каким он будет? – требовательно взмахнул рукой командир. – Вот конец всего этого.
– Я всячески стараюсь не думать об этом.
– А я думаю. Постоянно при чем. Мне кажется, я уже с ума начинаю сходить, – усмехнулся командир. – Вот представь. Миллионы, нет, миллиарды людей стоят в линию протяжностью в тысячи километров. Стоит страшный крик, визг, плач. К ногам подбираются всякие обломки, ошметки, куски и части не пойми чего. И оно все ближе – нарастает, сбивает, ранит, уволакивает под себя. Приходится на него залазить, все выше и выше. А по обе стороны от этой хаотичной массы людей – колоссальные залежи того самого мусора. Цунами из мусора. Многокилометровые возвышения, которые время от времени обрушиваются и хоронят под собой орущих людей и животных. Невозможно разобрать, что именно это за мусор – он весь смешался, превратился в кашу, состоящую из бетона, стекла, металла, пластика, дерева и трупов. Самой Стены не видно, она теряется в дымчатой дали. Но она продолжает смыкаться. На горах мусора спасаются люди, они продолжают взбираться, чтобы не быть задавленными. Или чтобы не быть погребенными заживо. Небо заволокло дымом пожарищ – очаги возникают на всей огромнейшей протяженности Стены. И над всем этим кошмаром тревожно летают тучи птиц.
Командир замолчал. Старший помощник сидел не шелохнувшись, уставившись в одну точку.
– А затем, – командир выдержал паузу, – наступает момент, когда Стена захлопывается. И необъятные тоны органики и неорганики сплющиваются в одно странное космическое нечто. Но в живых на планете уже давным-давно никого не останется, так что не суть.
Музыка неожиданно угасла. Старший помощник вздрогнув, он растерянно глянул на проигрыватель, откуда только что звучал невероятный голос афроамериканца.
Спустя пару мгновений командир спокойным голосом продолжил:
– Потому слушай меня дальше. Часть моряков доверяет мне, часть полностью полагается на тебя. Сообща мы направим их в нужное нам русло.
– Какое русло? – тихо поинтересовался старший помощник.
