Летом 1976 года на острове Медном я познакомился с Юрием Яновичем Лединым, автором прекрасных кинофильмов о животных северных и дальневосточных побережий. Тогда он снимал фильм «Северный морской котик». В качестве съемочной группы работала его семья — жена Людмила Петровна и дочь Вероника, которой тогда было одиннадцать лет. Ю. Я. Ледину я обязан необыкновенным днем, проведенным на его съемочной площадке на юго-восточном лежбище котиков. Площадка была оборудована в непосредственной близости от зверей, на краю галечного пляжа у подножия скалистого обрыва. К площадке надо было спускаться по почти отвесному склону, пользуясь натянутыми там веревками. Перед спуском стояла палатка, в которой мы выпили по чашке кофе. Спустившись на площадку, мы оказались на краю лежбища. Никогда ни до этого, ни после мне не приходилось видеть котиков так близко. С боков площадка была заслонена от зверей листами фанеры. На дощатом помосте стояли ящики с пленкой и аппаратурой. Когда мы спустились, на помосте и на ящиках лежало множество детенышей котиков. Они кашляли на нас и делали выпады, хлопая своими ртами, вооруженными мелкими зубками. Слева от меня за фанерным щитом лежал крупный светло-рыжий секач. Стоило мне приподняться и посмотреть на него через щит, как он со свирепым ревом бросался в мою сторону. Он был так близко, что меня всего обдавало сильным запахом криля из его пасти. Зверей можно было рисовать, не пользуясь ни трубой, ни биноклем. Звери явно реагировали на меня сильнее, чем на хозяев съемочной площадки. Но никакой паники или испуга в их поведении не было. Скорее они видели во мне нарушителя границ территории, чем какую-то опасность. Знакомые мне сцены кормления матерью детеныша, взаимоотношений секача и самки вблизи выглядели по-другому. Прямо напротив меня самка, заигрывая с секачом, прикусывала его за шею, прижимаясь своей грудью к его груди. У морских котиков зубы — главный инструмент общения. Так же один раз при мне детеныш прикусывал грудь матери на Урильем лежбище, добиваясь, чтобы она его покормила. Движения были совершенно те же, что и у самки, заигрывающей с самцом.
Очень приятна была атмосфера спокойной и деловой работы на съемочной площадке. В этом надо в первую очередь отдать должное Людмиле Петровне. Одинаково спокойно, по-домашнему, она готовила кофе в палатке и лазала по веревкам с тяжелой аппаратурой и кассетами с пленкой. К сожалению, мне пришлось ограничиться одним днем. Обстоятельства вынуждали возвращаться на нашу стоянку на берегу бухты Глинка.
9 июня 1976 года я провел на Урильем лежбище котиков на острове Медном. На берегу все время появлялись новые самки, и жизнь лежбища была бурной. То и дело происходили схватки секачей, подчас кровавые. А на следующий день на другой стороне острова с одинокой скалы у мыса Дровенского я увидел спящую на воде самку калана с детенышем на груди. Детеныш тоже спал, мать уткнула морду в его пушистый мех и изредка слабо пошевеливала ластообразными задними ногами. Ветер и прибойная волна подогнали обоих зверей под скалу, на которой я сидел. Здесь самка внезапно проснулась. Оглядевшись по сторонам, она вдруг, как куколку, приподняла спящего детеныша своими передними лапами и аккуратно положила его рядом с собой на воду. Детеныш не проснулся. Как пушистый поплавок, он покачивался на волнах и сладко спал, шевеля во сне губами, подобно младенцу в колыбельке. Мать нырнула и через две-три минуты появилась снова. Подплыв к детенышу, она перевернулась на спину и легла рядом с ним. На груди у самки лежала кучка морских ежей, которых она начала быстро поедать. Поднеся ежа передними лапами ко рту, слегка склонив голову набок, каланиха быстро раскусывала панцирь и выедала содержимое. Пустую «скорлупку» она отбрасывала в воду одной передней лапой, каким-то очень человеческим движением. Покончив с этой порцией ежей, каланиха снова нырнула, и все повторилось. Мать, достав очередную порцию корма, неизменно подплывала к детенышу и ела только лежа рядом с ним. Иногда она, подплыв к детенышу, касалась его затылком, так что казалось, что она кладет на него голову, как на подушку. Покормившись так минут 15, мать переменила место кормежки, для чего она, подхватив детеныша на грудь, отплыла на спине на новое место, где все опять повторилось.
