Оставшись одна, Элеонора скручивает пучок соломы и начинает растирать детеныша, тот вдруг встает на дрожащие ножки и, приняв пальцы девочки за материнское вымя, заглатывает ладошку целиком. Она чувствует горячее волнистое небо, мягкий язык лижет ее руку.
Через несколько дней после смерти отца Антуана его последний «любимчик» хорист Жан Ружас выходит теплой ночью из отцовского дома. Собаки облаивают мальчика, когда он идет по Пюи-Лароку в ночной рубашке с веревкой в руке.
На следующее утро его находят висящим на нижней ветке дуба. Хрупкое тело медленно раскачивается, и лицо то глядит на свет зари, то прячется во тьме ночи, затаившейся под деревом.
Жана хоронят в маленьком, сделанном по мерке гробу. Убитый горем, впавший в ярость отец решает нести его один, на спине. Из дома, где мертвый мальчик провел последнюю ночь с подвязанной челюстью, Ружас-старший идет прямо на кладбище. Двери церкви закрыты и глухи к его горю, деревянный ящик с останками сына натирает шею.
Марсель редко говорит о родителях и братьях. После смерти фермера он каждое последнее воскресенье месяца еще до рассвета запрягает лошадь и едет навестить своих. Ему ни разу не пришло в голову взять с собой Элеонору. Когда Марсель возвращается, она уже лежит в кровати. Вдова и хотела бы отослать племянника покойного мужа, но парень уж больно работящий – он копает, косит, роет, полет, а вечером падает на кровать и спит до зари. Оставшись один в своей комнате, Марсель иногда чувствует напряжение и «облегчает» себя, вспоминая тяжелые потные груди крестьянок, их крепкие ноги в шерстяных чулках. Впрочем, он не особенно склонен к фантазиям.
Марсель ни разу не потребовал у вдовы денег, которые платил ему дядя. Большую часть светового дня он проводит вне дома и возвращается только после того, как заснут животные и подаст голос сова в лесу. Ему нравится есть одному, при свете лампы, устроившись на краю кровати. Вороненок дремлет у него на плече, и это создает ощущение уюта. Марселя все устраивает – комната, обставленная по собственному вкусу, новые привычки, одиночество.
Марсель не жалуется, но и не угодничает, сохраняя молчаливое достоинство дикаря. У него нет друзей, и он никогда не напивается допьяна в бистро. Ему всего девятнадцать, но он серьезен и молчалив, как сорокалетний, у него тяжелая походка, и Элеоноре иногда кажется, что этот жилистый парень тащит на горбу тяжелый груз. Работа на земле изменила Марселя – сделала более нервным, но и помогла возмужать, он раздался в плечах и спине, шея и руки заматерели.
Даже челюсти у него стали мощнее из-за привычки стискивать зубы во время пахоты. Жилы натягиваются под кожей, как парашютные стропы.
Он часто ходит на кладбище, убирает могилу, потом устраивается в тени кипариса и сидит – недолго, – уперев локти в колени. Срывает травинку и тыкает в муравьев или рисует на песке. Встает и возвращается на ферму. С Элеонорой Марсель ведет себя мягче, не возражает против ее компании, иногда даже принимает помощь – если вдова дает девочке короткую передышку. Случается это редко – женщина зорко следит за дочерью и всегда находит ей занятия, чтобы держать подальше от Марселя.
Они идут по полям, днем спят под деревом или в тени стога, гонят коров и кобылу на луг, говорят о скотине и видах на урожай, иногда вспоминают отца. Их кожа покрывается загаром, глаза как будто выцветают. Вороненка, названного Угольком, они теперь пытаются выпустить на волю. Птенец неуверенно взлетает, следует за людьми с громким карканьем и быстро приземляется. Так повторяется несколько раз, пока кто-нибудь не протягивает руку, на которую он торопливо взгромождается. В День Рождества Иоанна Предтечи Марсель с несколькими соседями собирает хворост в подлеске и разжигает большой костер в нераспаханной ложбине. Траву выкашивают, в зарослях мака протаптывают тропинку. Обитатели Пюи-Ларока радуются, голоса звучат все громче, неугомонные детишки бегают друг за другом, весело галдят.
По улицам растекается аромат жарящегося на вертеле барана, в каждом доме хозяйка с утра стоит у плиты. С наступлением ночи веселая процессия покидает деревню, за людьми следуют собаки, вокруг фонариков летают ночные бабочки, мужчины несут бочонки с вином, женщины – корзины с едой. Заходящее солнце окрашивает колосья, заросли ежевики и кору деревьев в апельсиново-алый цвет. Увядшие лепестки белых акаций медленно планируют вниз и попадают в паутину агриопы – крупного ловчего паука-кругопряда. На лугу взятый от матери жеребенок толкает грудью изгородь, а из стойла его зовет кобыла со вздувшимися от молока сосками. Воздух пахнет сеном, диким луком, дроком и горячим камнем.
Костер разгорается, мужчины смотрят на трепещущее пламя. Искры выстреливают и исчезают за пурпурным занавесом небес. В золу закапывают картошку, пекут и едят руками, отколупывая черную корку и дуя на пальцы, блестящие от слюны и бараньего жира. Вино горячит головы, согревает желудки, течет за ворот расстегнутых рубах.
