— Так! Зоопарк на колесах, а ну на хрен из моей комнаты, нашли тут миллионера, брось, фу, кому говорят — пытаясь отнять у Леонида вторую бутылочку вина, я вытолкнул их и себя за дверь. Чёрт, двумя бутылочками таки пришлось пожертвовать. Вот гады, и зачем их пустил.
Сейчас модно в каждом отеле держать Спа. Что это такое, да хрен его знает. Но каждое уважающее себя московское чувырло обязательно должно ходить в Спа. Конечно, как же прожить без шоколадного обертывания и якобы целебных ванн. Ведь в Москве к каждой такой ванне подведен целебный источник, к гадалке не ходи. Вместо того чтобы париться в русской бане, я должен обмазаться шоколадом и ждать в астрале, когда мое тело вновь придет в годное состояние. Вместо водки чай, что в общем то хорошо, но водку мы не бросим, менталитет такой.
Эх… выходишь из русской баньки с парилкой на камнях, да в снежный сугроб. Затем сто грамм водочки под соленый грибочек и никаких астралов. Шоколад для слабых духом и телом. Вот лежу в спа на столе, обмазанный какой–то дрянью, и мысли такие же вертятся в голове. Рядом в полной нирване лежат жители США, привыкшие к подобной гадости, и хрюкают от удовольствия.
— И что вы в этом Спа нашли.
— Мы организм свой восстанавливаем — пищит кто–то из астрала.
— Пить прекращайте и никаких Спа не надо.
— А мы не пьем.
— Ага ровно 5 минут, а сами поди уже на часы посматриваете, ну когда же ужин.
— И правда мальчики пора ужинать, а под горяченькое можно и… — засмеялась Лида.
— И чего я с вами связался, сидел бы себе один в номере смотрел футбол, гулял по городу, окультуривался.
— Хватит бредить молодой человек — втиснулся в разговор Фредрик.
— На себя посмотри, вон какую мантру себе отъел.
— Это амортизатор любви — гордо заявил наглый товарищ.
— О какой любви может идти речь. К пиву? Водке?
— И кто это мне говорит, — иди утопись в шоколаде, — прячась под полотенцем верещал Лёня.
— Свят, свят, свят, в топку шоколад. Пошли уже отсюда на ужин а?
— Ваш вопрос выносится на референдум. Кто за ужин с пивом? Руки вверх.
— Единогласно — сказала Лида, даже не смотря, подняли ли мы руки, я лично усиленно махал ею над головой.
Фуф, наконец то я вырвался из цепких лап Спа. Ура, пора в город ужинать.
Последний раз в знаменитом «Елфер Хаузе» под золотой крышей. Мне хотелось думать, что этот бар станет знаменитым. Когда я еще сюда приеду, что–то мне подсказывает, что никогда. Не будет мой организм радоваться от «Францискайнера», темного «Кайзера» а не от… ну не будем называть, сами по телевизору видели рекламу про дебилов на речке (помоги расстегнуть и валяющиеся лифчики). Такое пиво я пить не буду НИКОГДА.
Не будет уже в моей жизни и свиных ребрышек под красным соусом с салатом, незабываемого гуляша и прочих маленьких Австрийских радостей…Зато водка, мороз, холодные женщины!
Или будет. Соберись тряпка! Обещаю, что когда–нибудь старым больным мутантом на трех ногах я приползу сюда, и напоследок, перед встречей в верхах, выпью кружечку «Кайзера». Полагаю, там наверху, такого пива тоже нет.
Тихо и быстро, со смыслом и вкусом,
мы выпивали кружку за кружкой.
Когда же еще в этом баре австрийском,
встретимся вечером друг с дружкой.
В баре почти никого не было. Как обычно пару местных, читающих газеты, несколько болельщиков готовящихся либо к поездке домой, либо в Базель. Официантка, улыбающаяся нам, своим старым добрым друзьям. Тишина и покой. Обглоданные ребрышки, пустые кружки, две довольные иностранные рожи и одна русская.
— Пошли у церкви посидим, помедитируем.
— Не я этим не занимаюсь у меня жена.
— Заткнись и пей — догрызая последнее рёбрышко и с грустью посмотрев через пустой бокал на Фредрика, произнес я.
— Я и пью. После пятого даже твоя рожа кажется нормальной — огрызнулся Лёня, отмахиваясь от меня как от мухи.
— Еще по кружечке милочка.
— А может по две, — снова подал голос наш бодрый швед.
— А жало не треснет.
— Нет.
— Ну вот и поговорили, тогда по две фройлян. В ожидании пива я снова и снова подумывал о том, а не плюнуть ли на все и сбежать в Базель, вот только с деньгами уже туго.
— Сейчас бы в Базель — вздохнул я, выдавая мечту.
— Чего там делать, оранжевые из нас отбивную сделают — округлила глаза Лида.
— Все бабы дуры. У нас тренер кто, Хиддинк! Так что ещё неизвестно кто кого, хотя голландцы в группе всех рвут.
— Правильно ты про баб, наваляем мы им стопудово — отмахиваясь от злой жены, поддержал меня Фредрик.
— Бараны одно слово — то ли про нас, то ли про голландцев крякнула Лида.
— Видишь какая жена, бараном тебя называет.
— И тебя тоже — заржал Леонид.
— Не, у меня своя жена, бараном это еще ласково — ухмыльнулся я.
— Да не везет нам с бабами — вздохнул Лёня, уворачиваясь от прямого женского слева и успевая при этом заглотить пол бокала пива. Гимнаст мать его.
