— Мы культурную программу выполняем.
— Ага, десять дней тут торчите, всё пиво вылакали, а теперь про культурную программу вспомнили. Не лечите меня, стоп колеса, я сказал.
Плюхнувшись на скамейку и сделав вид, что даже ядерный взрыв не способен поднять меня, я сосредоточенно начал рассматривать горный массив. Сегодня он тяжело давил на голову. Острые снежные пики впивались в моё естество, изгибы, уступы, черные склоны раздражали, а не умиротворяли.
Но постепенно организм приспособился, отошел, шапки гор стали весело переливаться на солнце, испещрённый кустарником и лесом до половины и далее точечно снегом, а на вершинах ослепительно белый, горный массив поглотил похмелье, словно и не заметив. Захотелось при этом созерцании иметь под рукой чашку кофе и стакан минеральной воды. Захотелось, но имел под рукой только эту сумасшедшую парочку, которая стоя у перекрестка во все свои легкие орала в мою сторону.
— Не пойду — затряслись снежные шапки, от моего крика.
— Пойдешь дурак, а то пива не получишь — отвечали дебилы.
— Сами дебилы, я кофе хочу вот здесь в тени, с видом на горы, да что вы понимаете. Вы даже кто такой Лермонтов не знаете, Хемингуэи хреновы.
— на всю улицу заорали муж и жена.
— Это любой имбецил знает — не сдавался я.
— в ответ шелестело с перекрестка. Вот только про Терек не надо. Только всё забыл, выкинул из головы, не вспоминаю, а эти туда же, как будто знают, что мне там пришлось пережить.
— Хорошо, сдаюсь, из уважения к Лермонтову пойду куда скажете — выкинул я белый флаг, — кто ж знал, что эта парочка его наизусть в подлиннике шпарит. Какие подкованные американцы пошли.
— Может вы шпионы? Всё знаете, пьете как лошади, Лермонтова наизусть фигачете — переходя через перекресток, заговорщицки прошептал я Лиде.
— Да, как мистер и миссис Смит, смотрел? — заговорщицки прошептала Лида, с акцентом от Шварцнеггера.
— Смотрел, только они Лермонтова не читали, и не бухали как лошади Пржевальского.
— Вы о чем шепчетесь? — очнулся Фредрик.
— Тебе какое дело? Кабак ищи, где в себя будем приходить.
Полотнища, возвещающие о начале фан–зоны лениво трепыхались на ветерке. Места футбольных болельщиков заняли туристы, деловито шнырявшие от магазинчика к магазинчику. То тут, то там стали попадаться наши болельщики, довольно подмигивая друг другу и кряхтя на ходу после вчерашней ночи, но улыбаясь каждой новой российской майке, своими помятыми, опухшими и счастливыми лицами. Мы не уехали после группового турнира.
— Чтой–то солнышко не светит,
— Над долиною туман.
— Аль уж пуля в сердце метит,
— Аль уж близок трибунал — продекламировала Лида.
— Есенин шепнул мне, подмигивая Леонид.
Да иди ты, во подкованные иностранцыю.
Рядом, улыбаясь, стояла Лида. Точно шпионы, как в фильме одном, не помню сюжет, но там один такой про колоски родной пшеницы заливал, языком Шекспира. Вот и эти туда же. Хотя мне пофиг, после победы нашей сборной, я и с Мефистофелем могу выпить.
— Всё хорош, развели тут уголок поэзии, айда завтракать — толкнул я Леонида в темноту возникшего из ниоткуда ресторана.
— Сегодня в честь победы сборной России завтракать будем здесь — плюхнувшись за свободный столик заявила Лида.
— А чего подешевле не было ничего, — изучал я кусающиеся цены в меню.
— Тебя мальчик это не должно касаться, сегодня я угощаю — снова промурлыкала довольная Лида.
— Точно, пусть она платит, а то ходит с нами, ходит, а пользы никакой — включился Фредрик.
— Мы люди не гордые, настоящие «мужчины», пусть платит. Тогда я закажу себе, вот это, это, и еще это, и с третьей странице вон ту дрянь за двадцать евро — потирая радостно руки, ткнул я в меню.
— Не лопните телепузики, офиииииииииииициииант! — заорала Лида.
— Какой партийный работник пропал, ну или директор плодоовощной базы — и получил под ребра резкий удар.
— Кто так бьет девочка? — ткнул я в глаз ложкой Фредрику.
— Мальчики угомонитесь, пиво несут, лечиться пора.
— Опять пиво, доколе это будет продолжаться — радостно провозгласил Фредрик, опустошая одним глотком пол бокала темного.
— Еще один день и все закончится. Я уеду в деревню, и буду в настоящей русской баньке выводить из себя Австрийские шлаки. Кстати приезжайте ко мне в деревню, посидим на природе. У меня беседка есть в стиле «цзинь» для созерцания за луной.
— А где деревенька твоя — с неподдельным интересом в унисон спросила сладкая парочка.
