— Опять очнешься на бильярдном столе, голова болеть будет. Тебе вообще надо молоко пить. Предлагаю этому товарищу не наливать — впрочем, меня никто не слушал. Семейная парочка, облизываясь, дожидалась заказа, нетерпеливо елозя ягодицами.
— А хрен с вами, пейте, сегодня можно — схватив первым бокал и им благословил парочку.
— И ты не хворай — с пеной на губах пробубнил Леонид.
— Не отвлекайтесь товарищи, а то прольёте, — Леонид толкнул меня в бок, как профессиональный боксер, от чего я, не удержавшись, свалился со стула на пол. Что–то прожужжало сверху, сзади разбился стакан.
— На счастье — крикнула Лида, увлекая меня чоканьем, и не давая посмотреть, что случилось.
— Тьфу на вас еще раз — добродушно заметил я, нисколько не обижаясь на собутыльников, правда потирая ушибленное место, какое не скажу.
В конце концов, алкогольная зависимость взяла верх над прочими излишествами, и долго еще раздавались дикие индейские крики, оглашающие состав сборной России по футболу и наиболее знаменательные моменты прошедшего матча. К сожалению, наши шведские друзья не пришли. Где вы мои любимые дальнобойщики! Когда и на каком еще футбольном празднике встретимся…
— Где–то здесь, ик, наш дом, я в нём на 4 этаже живу, или на третьем, а я тебе говорю на этой улице… как не на этой… а где это мы… а кто вы вообще такие?
— Тихо вон полицейские стоят, сейчас загремим в обезьянник.
— У них тут нет обезьянника. У них, японский бог, а какие у них тут звери в ходу. Писец?
— Не я в писецник не хочу, лучше уж в обезьянник.
— Да они нас уже три раза останавливали.
— А мы точно туда идем, третий раз уже проходим мимо полицаев, ик, или четвертый.
— Хелоу рашн.
— Кто хреново крашен? Нет уж вы меня пустите… ну ничего в следующий раз когда будем проходить тут, я им наваляю. Да где мы ебандранат Тагора.
— Там какая–то остановка должна быть или станция.
— Железнодожор… тьфу, поездная?
— Тролльная?
— Таксомоторная?
— Коняжная?
— Сам ты лошадь, этого как его «Львовская». Кого?
— Вот его самого завода этого.
— Автобусная! Во точно автобусная.
— Нет тут никакой станции. Это ж вам не Москва. Вон памятник стоит, кто ж его посадит, может он знает.
— Кто помнит название улицы. Мы в Австрии, а кто у нас родился в Австрии — Моцарт и Гитлер. Ежели отель у нас в центре значит на улице — Моцартной или Шикльгруберной.
— Пройду по виноградной, сверну на абрикосовую и на австрийской улочке останусь навсегда.
— Тихо не ори осел, загарпунят!
— «Хотел», он назывался вроде, там еще два лифта были, и гад итальянец в баре.
— Где «хотел»? я в туалет хочу. Где бы сделать дело?
— Тут штрафы ужас какие, да подвинься ты и не писай мне на ботинки. И эту посадите тоже. Поберегись.
— Два лифта, так мы сразу его найдем. Ежели в доме два лифта, значит он большой, а тут все дома маленькие. Стоп, а где же тогда наш?
— Все задолбали вы меня, я ложусь спать.
— Смотрите опять полицаи к нам идут. Шухер!
— Вы как хотите, а я буду биться. Ну подходи по одному.
— Не надо лейтенант, отойдём в сторонку поговорим — услышал я женский голос.
— Что ты им сказала? Фредрик вставай и спроси свою жену, что она им сказала. А скамейка вроде бы окрашена.
— Отвалите придурки, вон наш отель. Надо только к туркам на минутку заглянуть Эфесом зубы прополоскать.
— Может не надо Лид?
— Надо Вася, надо. Поднимай горе мое луковое. Поползли.
— Привет янычарам.
— Выпьем всё мы не спеша, кто сказал?
— Кто кто Топал паша. Знаете такого? Узнаете, сейчас только пиво допьем и устроим вам Сен — Готард…
Стук в дверь и в голову разбудил меня в своем номере. Уф точно в своём.
— Последний день, вставайте люди русские — раздался в области мозжечка голос Фредрика. Я натянул на голову подушку, но мерзкие звуки издаваемые новообращенным шведом не уходили, дятлообразно усиливались и долбили по кускам отрывая плоть под крышкой черепа. Матрица не давала мне забыться. За дверью настойчиво скреблись противные иностранцы. Доползу убью. Чья то синяя рука, не похожая на мою, открыла дверь. Два синих собрата вплыли в комнату.
— Минералка есть?
— Вас же вчера менты принимали — неуверенно заметил я, понимая что это всё–таки они и вытирая слёзы отчаяния.
— Я вас отмазала.
— Как, если не секрет.
— Военная тайна — сделав страшные глаза, ответила Лида, поправляя бюст.
— Ну и хрен с вами, только не говорите мне, что мы идем пиво пить.
— Нет, мы идем пить водку, — жёстко заявил Фредрик, он же Лёня, он же Гога и т. д.
Тишина и покой, так бы я охарактеризовал город Инсбрук на следующий день после матча. Ни одного шведа, все уехали домой. Помятые российские болельщики, конечно, попадались, но тоже в незначительном количестве. Отсыпались естественно. Только наша троица бороздила просторы мировых океанов.
Капучино, минералка, много минералки, очень много минералки, цистерну минералки, состав минералки, собственный источник минералки, целый мир минералки — как считалку бубнил я, шевеля копытами за шатающейся по городу парочкой.
— Вот сюда, за турецкой забегаловкой и русским магазином, повернём а? — изнемогая, кричал я неутомимой парочке, — вы что там, на стероидах что ли.
