Сквозь шум трамваев, с той стороны Фан–зоны, раздавались знакомые мотивы шведской группы «Абба». То тут, то там мимо проплывали последователи Пеппи, с косичками, в чулочках, и коротких юбочках. Не все из этих персонажей при этом были женщинами. Редкие группы российских туристов, дико горланя, не давали забыться желтой массе. Всю эту вакханалию заботливо фотографировали «вечные» туристы — японцы.
— Вместе весело гулять по просторам, по просторам, по просторам,
— шведы воют под окном желтым хором, желтым хором, желтым хором.
Около излюбленного нами места дислокации все уличные столики были экспроприированы, сами понимаете кем. Дружно встретив наше появление хоровым пением про Айвана, шведы под пивко стали доказывать, что хоккей исконно русский вид спорта, а вот в футболе нам ловить нечего. Дескать Златан Ибрагимович в одиночку наваляет нам по самые помидоры. Кто такой Андрей Аршавин и какова его роль в истории России, эти сыны своего маленького отечества не знали. Один из подвыпивших жителей Стокгольма, а может и другого города, ткнул мне в нос свой мобильный телефон, где видеоролик показывал игру российской сборной по хоккею на чемпионате мира, и посоветовал отправиться болеть именно за эту сборную. Скоро этот товарищ будет записывать ролики с нашей футбольной сборной. Я, например, в это верю, и бедолаги американцы тоже. А вот шведы как–то не очень. Каждый Айван должен быть в Москве — звучало то тут, то там, в голове, под мышками, у ног, сзади, спереди — везде.
Протиснуться без боя в темный зал бара не представлялось возможным. Однако, оплеванные Айваны в нашем лице, смогли приступом взять вход в богоугодное заведение, оставив за спиной бушующие массы шведского пролетариата. В помещении бара располагался авангард шведского войска. Снова в нашем доме, не найти никак пустого места. Любимый столик был занят товарищами в желтом. Лида объяснила данным гражданам о нашем притязании на это светлое место, пока еще не воспетое в томиках популярных стихов золотого века, но будет отмечено не сомневайтесь. Шведы потеснились и на ломаном русском заявили, что жаждут выпить, ибо являются дальнобойщиками, исколесившими нашу страну от Питера, до черт знает каких мест. И тут началось братание двух наций, сопровождающееся звоном пивных кружек.
Из туалета, куда поминутно отправлялись болельщики, после употребления изрядного количества пива, доносились бравурные шведские марши, видимо времен ихнего неугомонного Карла. Тут же эти песни сменялись гимном России, «Эх дубинушка ухнем», «Варягом» и прочими русскими хитами. В туалете определенно сходились все ветки интеллектуального развития человечества. Даже из закрытых кабинок, с кряхтеньем, доносились разные мелодии.
Место встречи изменить нельзя — мужской туалет, вот где человек проявляет себя во всей красе, умудряясь одной рукой делать свое дело, второй отвешивать добродушную затрещину парню в желтом, при этом напевая одну из известных всей стране песне, одновременно думая о том, чтобы какой–нибудь вражина не спер со стола очередную кружку темного.
Про женский туалет ничего сказать не могу, ибо там не был, но оттуда тоже раздавалось, одновременно с подводкой губ, глаз и прочих выдающихся частей тела, со–пение, точнее подпевка песен, раздающихся из мужского туалета.
Постепенно стерлась грань языков, и я отчетливо стал понимать шведскую речь соседей дальнобойщиков и отвечать им:
— Я тоже в гробу видал Вышний Волочок.
— И это ты мне рассказываешь, что там нельзя проехать. Как это не федеральная трасса?
— Да ты на свой Стог…кголь, в общем свои шведские дороги посмотри, а нашу великую трассу не трожь. Просто в Волочке по обочине надо ехать дурень…
— А бабы у нас лучше, только не живут в шведских семьях, сбегают суки, да Лида?
— А я тебе говорю нашинковали мы вас тогда в капусту, давай Лида заряжай классику:
— Сошлись в дыму среди равнины:
— И грянул бой, Полтавский бой!
— В огне, под градом раскалённым,
— Стеной живою отражённым,
— Над падшим строем свежий строй…
— Дорогая кто это?
— Пушкин.
— Он Пушкин?
— Нет, это Фредрик. Стихи — Пушкин.
— Я чего–то не понял, а кто это тут на Пушкина наезжает.
— Всё нормально, дай пять.
— Но близок, близок миг победы.
— Ура! мы ломим; гнутся шведы.
— О славный час! о славный вид!
— Ещё напор и враг бежит.
Молодец Лидка. Учись студент желтопузый, классику не знаешь.
— Так о чём это я? А вспомнил, будь проклят тот упырь, кто строил этот федеральный тракт, тсс это между нами.
— Давайте на брудершафт, по русски троекратно.
Мы хорошо друг друга стали понимать. Как раз был такой случай в одном высшем учебном заведении, где готовили переводчиков. Как–то приехала монгольская делегация и привезла для просмотра свой патриотический фильм. Весь институт обыскали в поисках переводчика с монгольского. В итоге нашли одного хитрого студента, который утверждал, что монгольский практически родной язык, и если его накормят и напоят, то он переведет все что угодно.
