с Брадобреем, Сиюком и Чжень наблюдали, со стены крепости, за огромными массами конных всадников и уже вдали появилась темно-серая полоса монголов во весь горизонт. Монголы, одетые в кожанные панцири, остановились на расстоянии полёта стрелы и от них отделились три всадника – переговорщики, подъехавшие совсем близко к позициям хорезмийцев. К ним на встречу выехали Миркен, Манат и хорезмиец Сунат. Монгол, богатырского вида, Джучи сказал: «Мой отец, хан Тэмучджын, предлагает, вам всем, стать его воинами и заручиться его покровительством – никто не смог его победить от конца земли у моря и до вашей земли. С нами идут все воины народов, признавших власть всемогущего Тэмучджина. Я сын его, Джучи, разобью любое войско, а уцелевших людей сделаю рабами, если вы окажите мне сопротивление». Сунат ответил ему: «Ты вторгся в гибельные для тебя земли – народы этой земли много раз побеждали войска чужаков. Я провел много лет в войнах с персами и всегда побеждал – советую тебе, Джучи, – уходи пока цел. У шаха Ала ит-Дина очень много воинов». Над полем повисла гнетущая тишина, как перед грозой. Монголы развернулись и ускакали к своим войскам. Послышались звуки сигнальных рожков и стоящие сзади монголов, тысячи и тысячи всадников устремились на позиции кыргызов. Монгольские воины стояли, не нарушая строя. На штурм левого фланга были брошены воины из разных народов, а ядро войска, монголы, оставалось в резерве. Молге со стены видела, как тысячи воинов врага, буквально живым катком, прокатились по кыргзским войскам – тысячи людей за короткое время погибли с обоих сторон, а новые и новые тысячи вступали в битву. Монголы расступились и вперёд выкатили метательные устройства – с неба на ряды хорезмийцев, ойратов и киданей, пролился огненный дождь горящей смолы. На метательные устройства посыпались стрелы и временно метание смолы прекратилось, но смола сделала своё дело – обожжённые воины, кони метались в боевых порядках и топтали всех подряд. На позиции Миркена обрушились, как и на кыргызов, тысячи разноплемённых воинов. Смола вновь полетела на хорезмийцев и они вынуждены были спасаться, давя на фланги, где кипела безумная схватка. Кучи убитых, раненых людей, коней не давали всадникам сближаться для поединков. Бой кипел двумя большими очагами. И лишь когда монголы пошли на помощь своим флангам, в бой вступил хорезмийский резерв. К полудню стало ясно, что у Джучи войско иссякает и над сражающимися полетели свистящие сигнальные стрелы – его уцелевшие воины быстро повернули назад. Всадники, хорезмийцы, устремились в погоню, но их встретили градом стрел, развернувшиеся монголы. Поле боя представляло собой страшное зрелище – тысячи и тысячи людей корчились, лежали неподвижно, среди убитых и покалеченных коней. Монголы отошли, от поля сражения, на пол дня конного перехода и разбили лагерь – треть войска не вернулось из битвы и много было раненых. Джучи хан ждал подкрепления. Послали к Кулану арбы с безоружными людьми за телами знатных воинов. Миркен разрешил забрать хоть всех, но без оружия и панцырей.
