На совете в крепости, у правительницы Молге, собрались командующие войсками. Молге спросила: «Почему не преследуете Джучи – он ведь вернётся?». Манат сказал, что от его войска осталось треть воинов и в следующей битве все погибнут – мои кочевья останутся без мужчин. Опустив голову, добавил: «Кыргызы уходят за Курдай – на нас не расчитывайте…». Миркен предложил хорезмийцу Сунату: «Утром надо напасть на Джучи, пока он не дождался помощи, и хотя потери киданей, ойратов очень большие, но надо продолжить битву…». Сунат ответил: «Моих воинов меньше вашего погибло, очень много раненых, обожжённых – боевой дух совсем упал и лучше уйти в Тараз. Дождаться подкрепления от шаха Ала ит-Дина и тем более в Таразе десять тысяч воинов есть… я ночью ухожу в Тараз…». В ковровом зале повисла гнетущая тишина… Молге вскочила и громко заговорила: «Я так понимаю – кыргызы и хорезмийцы покидают нас… вместе у нас пять десятков тысяч воинов – а вы от завтрашней битвы отказываетесь… у нас ведь договор… Кулан не выдержит больше трёх дней штурма…». Сунат возразил: «Пойдёмте все к Таразу и там, объединёнными силами, сразимся с Джучи – война только началась…». Миркен сказал: «Завтра утром монголы опять придут – они не оставят у себя в тылу не разгромленный Кулан – подумайте хорошо, прежде чем уйти…». В полной тишине Манат и Сунат покинули совет – им хотелось быстрее уйти по ближе к своим землям. Молге сказала Миркену и Сиюку: «Готовьте Кулан к обороне – попробуем измотать монголов, а я пошлю гонца за помощью к хану кипчаков Селиму». Все разошлись. Молге вызвала гонца и сказала ему: «Скачи к хану кипчаков и скажи, что меня покинули союзники и завтра будет штурм Кулана. Когда вечером крепость загорится пусть всё сделает, как обещал – я верю в него…». Брадобрей спросил Молге: «Когда уносить по туннелю казну и ценности?». Молге ответила: «Этой ночью всё унесите в курган – завтра здесь народу будет много… купчую на крепость и землю принесёшь мне». Молге пошла, вместе с Чжень, осматривать крепость. За стеной крепости закапывали в больших ямах погибших воинов. На крепостные стены носили камни, брёвна, песок и устанавливали большие котлы со смолой. Молге сказала Чжень: «Следующей ночью уходить будем. За моего сына ты отвечаешь и собери казну, и все наши вещи в мешки – люди Брадобрея унесут их. Сиюк с воинами поздно вечером вырвется из крепости и будет нас ждать в песках – мой шатер на повозках уже там. Гонец от Селима вернулся с хорошей вестью. Селим написал: «Мы, с тобой, не будем рабами монголов… вообще ничьими не будем – посмотрим другие земли… построим на Ителе город. Мне рассказывал купец, что правит там белый царь Пургас – у него много не занятой земли и за небольшую дань, покровительствует всем племенам». Солнце клонилось к закату, когда на горизонте показались передовые отряды монголов.
Бой кипел под стенами Кулана весь день с переменным успехом и Сиюку приходилось со своими воинами помогать дрогнувшим отрядам Миркена. Ближе к вечеру начался штурм стен крепости, но врага легко отбросили и тогда осаждавшие стали метать в стену большие камни – Молге было больно смотреть на разрушение её крепости. Миркен, весь окровавленный, сказал Молге: «Ночью будем уходить к городищу Мерке – пошли с нами, а то пропадёшь… или ты к Селиму ускачешь…?» Молге ответила: «Попробую договориться с Джучи, хотя он ненавидит тангутов, а в Мерке мать Жызле не примет меня – только время терять. И тебе там жизни не будет – я пришлю к тебе гонца, когда сама в безопасности буду. Пройдёт время, и я предъявлю права на Кулан – монголы же не навечно пришли… ты уходи». Ночью по всей степи, вокруг Кулана, горели костры монголов, когда всадники Миркена и Сиюка выехали из крепости и ударили всеми силами в одном направлении – поднялся невообразимый шум в стане врага. В подземелье Кулана два десятка людей с конями, из окружения правительницы Молги, зашли в тоннель, запалив смолу и жир перед входом. В след зашедшим, обрушилась ловушка, завалив вход… Брадобрей вышел на кургане первым и оглядевшись, позвал на выход Молге. Под тенью ночи, беглая правительница, покинула тоннель. Ущербная луна слабо освещала местность, но зажигать факелы не стали, а пошли осторожно к камышам, наклонённых ветром. Молге крикнула приглушённо: «Селим… Селим…». В ответ была тишина – страх сковал тело Молге и она присела, вглядываясь в тёмный камыш. Вдруг перед ними выросли три тени и стали приближаться к беглецам, в полной тишине. «Я сейчас умру от страха… где он… а вдруг…»: думала про себя Молге. Одна тень засмеялась и подошла к Молге… «Это я, любимая…». Молге начала беспорядочно бить ручками Селима, а потом заплакала… «Волк песков… шутки вздумал шутить… ты ещё не знаешь меня…»: плача, прошептала Молге и обняла его…
