–Барон, все-таки пустил по нашему следу собак, – успел сказать мне Ганс. Он вооружился, подняв с земли толстую длинную ветку и сломав ее об колено, – теперь нельзя боятся и бежать! Собаки всегда окружают и нападают сзади. Прижмись спиной ко мне, пусть у нас везде будет перед.
Я сделала, как он сказал. Но когда увидела со всех сторон оскаленные клыки громадных псов, чуть не умерла от ужаса. Собаки рычали, прыгали вперед, но пока не нападали. Вдруг, одна из них бросилась на Ганса, он с размаху ударил ее палкой.
–Вот тебе!
Я услышала, как она упала и завизжала. От страха я закрыла глаза. Псы почуяли мой ужас, один как-то с боку и прыгнул на нас, у самого моего плеча лязгнули челюсти. Меня обдало противным запахом псины. Ганс успел отбить и это нападение. Собака замертво упала на землю. Остальные зверюги стали пятиться и мгновение спустя, поджав хвосты, бросились наутек. Громила швырнул палку им вслед, снова раздался визг.
Мы не успели порадоваться первой победе, как появилась новая угроза. Барон прислал за нами слуг. Их было человек десять, вооруженных палками, кольями, ножами. Один даже трясся на толстом старом мерине. На Ганса набросились сразу трое. Двоих он отшвырнул, но их сменили четверо других. Завязалось жуткое побоище. Меня схватили, потащили куда-то, я громко, пронзительно закричала, пыталась брыкаться, вырываться, но все было бесполезно. Мужик, приехавший верхом, грубо сгреб меня и плюхнул поперек седла.
Опять я висела вниз головой, вдыхала вонь старого мерина, меня стегали ветки кустов, а душа разрывалась от отчаяния. Чувство было более острым, чем когда меня везли на костер. Там, в телеге замершая и выплакавшая все слезы, я словно одеревенела. Теперь, когда Ганс разбудил во мне надежды, переживания нахлынули с новой силой… Вскоре внизу жухлые листья сменились на промерзшее поле, а потом на утоптанную поверхность дороги. Мы выбрались из леса и уезжали все дальше. Слуга барона крякнул довольно:
–Вот, ты и попалась, милочка. Хозяин будет доволен. Эх, чего только хозяин он в тебе нашел?! Даже пощупать нечего.
Он грубо шлепнул меня по торчавшей к верху попе.
–Тоща, как бревно! А твоему приятелю достанется! Ребята его на славу отделают, ели не прибьют совсем! Он трех лучших хозяйских волкодавов покалечил. Барон такого никому не спустит.
Я устала от неудобной позы, еще больше от его хамства, и не зная, что предпринять, попыталась сделать, хоть что-нибудь. Извернувшись, я схватилась рукой за ремешок уздечки, низко опустившего голову мерина, и, собрав все силы, резко дернула к себе. От неожиданной боли, животное свернуло голову влево, попятилась правым боком. Я отпустила уздечку, дернул головой и взбрыкнул задними ногами. Так сильно, что неуклюжий всадник вылетел из седла, перевалился через шею коня и плюхнулся на дорогу. Я соскользнула вниз, и чудом удержавшись на ногах, подхватив юбку, побежала назад. А мерин, заржав, припустил в другую сторону. Сброшенный им всадник, громко ругаясь поднялся с земли.
–Вот, чертово отродье! Куда?! Куда, вас черти, понесло!
Он постоял решая, кого из нас догонять первым. И смачно плюнув мне в след, двинулся за конем.
–Ах, ты старая колода! Ты ж ели ноги волок, кой черт в тебя вселился?! Скотина проклятая! – еще долго слышала я его скрипучий голос.
Я торопилась, как могла, бежала к Гансу. Так отчаянно хотелось прижаться к нему и снова почувствовать себя в безопасности. Конечно, он грубый громила, но оставаться одной, было так невыносимо. Я бежала обратно в лес, туда, где последний раз не была один на один со своим ужасом. Я готова была простить громиле его шуточки и обидные прозвища. Я очень спешила сказать ему об этом, но у холма, возле которых мы первый раз увидели собак, я снова наткнулась на баронских людей.
–Ух, ты! Цыпа сама бежит нам на встречу! – весело крикнул кто-то из них, – Иди! иди сюда, скорей!
Я метнулась по полю, в сторону от дороги. Но как я не торопилась, я уже задыхалась, совсем выбилась из сил, и вскоре, слуги барона догнали меня, скрутили толстой веревкой, и потащили на привязи, словно упрямую козу. С связанными руками я не могла подобрать свою слишком длинную юбку, путалась в ней, чтобы не упасть, шла мелкими шажочками. А люди барона потешались надо мной:
–Попалась, курица дранная! Упустил тебя старый фриц, разучился он с девицами ладить. От нас не сбежишь! Даже не думай, не то мы и тебе накостыляем, как твоему приятелю.
Они грубо хохотали. Я их украдкой рассматривала. Хороши были победители: один сильно хромал, так что даже не участвовал в погони за мной, а ждал всех на дороге, оперевшись на палку; у другого была сломана челюсть, и он мог только мычать; у двоих были выбиты передние зубы, и почти у всех лица заплывали лиловой синевой. Однако, мой вид, казался еще забавнее.
–Вот чучело! – показывал пальцем один.
–Чего с тобой возятся?! – возмущался другой.
–Видно, на безрыбье и рак – рыба. – констатировал третий.
–Я знаю, зачем ты понадобилась барону. Все очень просто. Год был неурожайный, свадеб никто не играл, заскучал наш хозяин. Теперь, хоть с этой метелкой развлечется!
