«Почему в жизни все так прозаично? Так не вовремя?» я горько жалею, о том, что наше уединение резко заканчивается, а я только начинаю любить экстремальный туризм. Я на полном серьезе жалею, что нас нашли и беспокоиться больше не о чем. Саша несет меня к людям и усаживает на кучу сложенных парашютов. Я пользуюсь случаем, чтобы осмотреться там, где мы должны были приземлиться. Заснеженный склон горы спускается вниз ровным пологим покрывалом. Он прямо-таки манит скатиться по нему в долину. Эта сторона горы вся залита солнцем, выглядит торжественно и празднично. Голубое небо над головой, не по-осеннему ярко. Вокруг меня человек десять веселых энергичных людей, болтают, улыбаются, смеются, мужчины, женщины. Я внимательно разглядываю их, пытаюсь определить, кто же из них Сашин отец. Все выглядят такими молодыми и беззаботными, что я теряюсь в догадках. Никто даже не похож на ожидаемый мною образ, солидного пожилого богача с изрядным животиком. Пока Александр не подходит ко мне с высоким сухощавым мужчиной, лет сорока пяти. Он внимательно меня изучает, абсолютно черными, как и у Саши, глазами, улыбается белозубо.
–Здравствуйте, Лиза.
–Добрый день, – улыбаюсь в ответ я.
–Папа, это Лиза. Лиза, это мой папа – Владимир Петрович, – официально представляет нас друг другу Александр.
–Значит, вы та самая девушка из невероятных снов. А ты говорил, она очень худенькая, – обращается он к сыну.
Саша молчит, и отец объясняет:
–Он мне все уши прожужжал, рассказами про вас. Мне, кажется, я вас давно уже знаю. Признайтесь, это вам он подарил своего облезлого заморыша?
Голос у него низкий, мягкий. Слово «заморыш» отозвалось в груди странным волнением. Я кивнула.
–Да.
–Нашел, что подарить девушке, худое, лопоухое чудовище!
–Пальма уже не худая.
–Так заморыша зовут Пальма?! – смеется Сашин отец, – не понимаю я вашей любви к экзотике! По мне так, кот должен быть толстый, серый и пушистый.
–Точно, как наш Васька! – вступает в разговор Саша.
–А разве есть звери лучше?! – смеется его отец, – Александр обязательно должен показать вам Ваську!
–Представляю себе, как он будет торжественно нас знакомить, – веселюсь я.
–Шутки, шутками, – становится серьезным Владимир Петрович,– а мы все здесь не для того чтобы болтать, а чтоб кататься на лыжах. Лиза, вам нравятся горные лыжи?
–Не знаю, я еще не пробовала, – признаюсь я.
–Александр в своем амплуа, – хмурит брови его отец, – притащил вас сюда, не успев подумать. Я понимаю, опять хотел удивить экзотикой, а тут еще высокогорье, трасса сложная, не для начинающих.
–Я помогу, научу, – спешит пообещать Саша.
–Куда ты денешься, – серьезно замечает его отец, – это единственный способ спуститься отсюда.
–Боже мой, – горестно вздыхаю я.
Ко мне возвращается панический ужас. Жаль все таки, что это происходит наяву, а не во сне. Там все так легко, или…
–Лиза, какой у вас размер обуви? – неожиданно спрашивает Владимир Петрович.
–Тридцать седьмой.
–Вот и замечательно. Вам повезло, у нас есть как раз подходящие ботинки. Галочка не приехала, хорошо, что у вас одинаковые размеры.
–А как же твоя нога? – напоминает мне Саша.
Приходится честно признаться, что боль уже давным-давно прошла. И я абсолютно готова к новым подвигам.
Впервые в жизни надеваю удивительные, огромные горнолыжные ботинки. Слава богу, что в них не пришлось прыгать с парашютом. На редкость неудобная обувь. Конечно, это оправданно с точки зрения – безопасного спуска, но для всего остального они кажутся мне комфортными как «испанский сапожок».
Лыжи пристегнуты, и вот настает момент истины. Больше я не вижу окружающие пейзажи, смотрю только вниз и вперед, перед глазами только снег и лыжи. Саша старательно и терпеливо, снова и снова объясняет и показывает мне, как следует двигаться на горнолыжной трассе.
–Смотри, ставишь ноги вот так, не скрещивая лыжи. Упадешь.
–Они сами скрещиваются!
–Держи, старайся. Ноги согни. Палки подними, держи параллельно земле. Так, сначала двигайся вправо, теперь резко поворачивай налево.
–Не могу!
Вместо красивого поворота, я совершаю странный маневр и плюхаюсь боком в снег. Лыжи отстегиваются, я сижу и чувствую себя довольно глупой. Александр помогает мне подняться, начинает инструктаж с самого начала. Я слушаю, смотрю с широко раскрытыми глазами, но ничего, ничего не могу повторить благополучно. Валяюсь в снегу, больше чем двигаюсь. Зато, я постигаю самое главное: учусь падать. Раз, два, три… Что ж, это тоже способ спуститься с горы. Жаль, но мой инструктор его не приемлет. Снова и снова, терпеливо ставит меня на ноги, поправляет лыжи, повторяет:
–У тебя получится!
Я очень сомневаюсь в его правоте, но покорно пробую снова и снова. К моему немалому удивлению, расстояние от падения до падения постепенно становится все больше. Я даже начинаю испытывать что-то похожее на удовольствие от скольжения.
–«Получается!» – успеваю подумать я.
И тут же лечу лицом в сугроб. Вспышкой молнией сверкает мысль, что лыжи сломаны и нос разбит. Саша сразу ставит меня на ноги.
–Что случилось? Ты цела? Что разбила? Где болит?
–Без понятия, – честно отвечаю я, – лыжи сломаны точно.
