В комнату с видом полноправного хозяина входит английский котяра. Тяжело запрыгивает на кресло, подставляет свою большую щекастую голову мне под руку. Я его глажу, чувствую под пальцами теплый бархат его шкурки. Кот начинает громко важно урчать.
–Похоже, ты ему нравишься. Редкий случай, обычно, он очень долго присматривается к гостям.
–Как тебя зовут? – улыбаясь, спрашиваю кота.
–Стивенсон, – отвечает за него Александр.
–Он что, писатель?
–Все коты писатели, особенно в детстве, пока не привыкнуть к своему месту. Хотя он был уже большим, когда налил полный ботинок одному папиному партнеру. Как тот потом разорялся про дорогущую крокодиловую кожу, – весело рассказывает Саша.
–Партнеры – то не поссорились?
–Потом оказалось, что Стивенсон был прав. Тип в дорогих ботинках кинул отца на круглую сумму. С тех пор, мы стали внимательнее следить за пристрастиями кота. Полезный оказался мамин подарок.
–Вы же живете все вместе.
–Живем вместе, а котов мама всегда приносит в дом, как подарок мне.
–Знаешь я очень удивилась, что ты до сих пор живешь с родителями, – признаюсь я.
–Отец давно предлагает купить мне квартиру, а я все отказываюсь. Я успел пожить самостоятельно, пока пять лет учился в Питере…
–Я знаю.
–Откуда?
–Я тебя там видела.
–Неужели ты помнишь всех, кого видела в Петербурге?
–Только некоторых.
Я стараюсь закрыть тему, не желая вспоминать и рассказывать про влюбленную девчонку в шапке с дурацким помпоном.
–Значит, самостоятельность не понравилась, предпочитаешь под маминым крылышком?
–Еще бы, – смеется Саша, – мне самому никогда не сготовить ничего даже отдаленно напоминающего мамины блюда.
–Готовить ты не умеешь, это уже кое-что, а то я совсем о тебе ничего не знаю. Скажи хотя бы, чем ты занимаешься сейчас?
–Работаю у отца в фирме, числюсь одним из замов, но моя должность носит длинное название: «Дай, подай, принеси, иди на фиг не мешай», есть еще одно наименование, – смеется Саша, – «Ты бы…». «Ты бы съездил к поставщикам», «Ты бы проверил ведомость», «Ты бы составил смету»…
–Ты бы дозвонился до Питера.
–Точно, точно.
–А в свободное время собираешь модели кораблей.
Я увлеченно рассматриваю кораблики, пока Александр не сообщает:
–Все. Пора перемещаться в зал, пришел отец с Семеном Семенычем.
–Семен Семеныч? – настораживаюсь я, – не может быть, чтобы здесь появился Маринкин сосед.
Но первым кого я встречаю в большой красивой комнате, где уже накрыт нарядный стол, оказывается добродушный «волшебник», знакомой моей подруги.
–Рад вас снова видеть сударыня, надеюсь ваш старый диван был выброшен не напрасно?
–Его почти сразу заменили новым, – рассказываю я, поздоровавшись.
–Марина довольна заменой?
–В высшей степени.
–Настолько, что ей не хочется даже появляться дома? – добродушно смеется Семен Семеныч.
–Уверена, что это не из-за дивана.
–Раз все друг друга знают, садитесь скорее за стол, – поторапливает Сашина мама.
–А я все поражаюсь, – подхватывает Владимир Петрович, – насколько маленький у нас город, все друг с другом знакомы или, по крайней мере, встречались хотя бы раз.
–И не только город маленький, мы с Лизой, оказывается встречались в Питере.
–А ты позорник, этого и не помнишь, – укоризненно качает головой Владимир Петрович.
–Специфика человеческой памяти, – заступается за Сашу Семен Семеныч, – про одно и тоже событие, каждый помнит то, что ему ближе. И часто воспоминание разных людей об одном и том же событии кардинально отличаются друг от друга.
–Неужели, конец света, мы умудримся запомнить по-разному? – вставляю я.
–Этот момент особенно, – загорается Семен Семеныч, – я полагаю, что для каждого человека конец света свой сугубо индивидуальный и приходит ко всем в разное время.
–Самое интересное, что большинство переживают свой персональный армагедон вполне благополучно, – замечает Сашин отец. – Но спроси любого, когда это произошло в его жизни, он сразу назовет точную дату.
–Кстати о датах, – вмешивается Александр, – я как-то слышал, что в 2025 году нас ждет «поворот от зеленого к квадратному». Хотел бы я знать, что это значит.
–По всей видимости, тот от кого ты это слышал, – охотно объясняет Семен Семеныч, – имел в виду ожидающие нас кардинальные изменения в области точных наук, особенно в физике. как он ловко обошел необходимость признать, что современная наука не располагает достойной доверия информацией, о том чего нам ждать.
–Уважаемые профессора, – громко произносит Анна Валерьевна, – оставьте, хотя бы на время, ваши увлекательные научные дискуссии и обратите внимание на плоды моих стараний.
Вняв ее словам, все разом занялись едой. Заставляю себя сделать паузу в поглощении сказочно вкусного салата, тихо спрашиваю у Саши:
–Так значит Семен Семеныч профессор?
–Еще какой, занимается наукой, преподает, даже дома возится со студентами.
–Теперь понятно, помощники, которых он прислал Марине были его студентами, – бурчу я сама себе, снова погружаясь в приятный процесс уничтожения салата.
