Находка меня порадовала и взбодрила, однако разговаривать самой с собой было очень грустно. Я ловко высекла яркую искорку. Трут занялся огоньком, но тут же погас. Я повторила попытку снова и снова. Но вместо веселого огонька, передо мной плясал только сизый дымок.
–Да что ж это такое?! Даже костра не могу сама разжечь, – расплакалась я.
Сидела растирала слезы по щекам, всхлипывала, мерзла. Будто пожалев меня над моей кучей хвороста поднялся одинокий синенький язычок пламени. Полизал тонкую веточку, пробежался по ней, пропал и поднялся вновь веселым рыжим костерком. Как завороженная я следила за его движениями, протянула к костру замерзшие пальцы, почувствовала ласковое тепло.
–Хорошо устроилась, зеленый заморыш.
Я повернулась на голос, протерла заплаканные глаза.
–Ганс! Как хорошо!
Я хотела броситься к нему на шею, но он устало отстранился.
–Подожди, – вздохнул Громила, – я только посижу отдохну…
Он опустился на сухую корягу, я не могла сдержать испуганного крика.
–Ты весь в крови!
–Это не моя, в основном…
Вся его одежда была в бурых, уже засохших пятнах, но одно темное мокрое неумолимо расползалось по его боку.
–Ты тяжело ранен?!
–Ерунда.
Он сполз с коряги, разлегся на голой земле, прикрыл глаза.
–Я щас, я мигом… я соберусь…
Я бросилась к нему.
–Ганс! Ганс!
Он меня не слышал. Я сразу вспомнила все чему учила меня мать. Что любую рану нужно промыть и туго перевязать. Я беспомощно оглянулась вокруг. Чем промыть? Чем перевязать? Я подбежала к коню, снова стала шарить в седельной сумке. Большое полотенце, пахучая бутылочка. Вернулась к Гансу. Под изорванной курткой все в крови. «Я боюсь крови» вспомнила я и сразу забыла. «Некогда боятся!» в заветной баронской бутылочке жидкости всего ничего, хотела плеснуть на полотенце и передумала. Наклонилась, оторвала край от своей нижней рубахи. Намочила, протерла рану. Прижала к ней сложенное полотенце с вензелем, поискала глазами чем бы завязать. Опять в дело пошла длинная полоса оторванная все от той же нижней рубахи.
Закончила, перевела дух, а Ганс так не приходил в себя. Я расседлала коня, тот уже шарахался, когда я приближалась к нему, наверное, вид у меня был очень дикий. На красивую бархатную попону с огромным трудом, но все же смогла уложить Громилу, а седло положила ему под голову.
Пока я была занята хлопотами вокруг раненного, думать о будущем было некогда. Но когда я поняла, что больше ничем не смогу помочь Гансу и мне осталось только поддерживать огонь, страх снова подступил ко мне и забрался в душу. Я сидела на корточках возле костра, подбрасывала тонкие прутики, смотрела как они чернеют, гнутся и исчезают в пламени. Искала, но не находила ответа на вопрос: «Что же делать дальше?». Я чувствовала себя такой одинокой и беспомощной. Оставалось только молится. Грустно шептала я латинские молитвы выученные еще в детстве.
–Нашла время и место, – прервал мою набожность хриплый голос.
Я вскинула глаза. Надо мной, как гора возвышался незнакомый бородатый человек. Вся его одежда была сшита из кусков грубо выделанной вытершейся от времени, кожи. Он показался мне огромным, даже больше и выше Громилы.
–Кто вы такой? – испуганно выдохнула я.
–Не бойтесь, госпожа, я местный лесоруб, просто лесоруб.
–Госпожа? – глупо переспросила я, не сразу сообразив, что на мне дорогое платье.
–Проводить вас в замок?
–Ни за что! – возмутилась я. – мне нужна совсем другая помощь.
–Все что госпожа прикажет, – с тупой готовностью произнес лесоруб.
Я совсем растерялась, первый раз в жизни оказавшись в такой роли. Отдавать распоряжения я совсем не умела. Куда проще было задавать вопросы:
–Что ты здесь делаешь?
–Ищу подходящие деревья для баронских каминов. Потом их срубаю, гружу на телегу и отважу в замок. – подробно объяснил хриплый бородач.
–А живешь ты далеко?
–Нет, госпожа, совсем рядом отсюда. Барон разрешил мне построить хижину в его лесу.
–И телега у тебя есть, – в слух рассуждала я.
–Есть… – подтвердил здоровяк.
Я воспряла духом, Бог услышал мои молитвы. Наконец-то я знала, что делать. Решительно поднялась и распорядилась:
–Видишь раненого? Его обязательно надо отвести в твою хижину и вылечить.
–Это я легко, – обрадовался лесоруб. – хворых выхаживать меня бабка учила, все повторяла, что в жизни пригодится. Вот и пригодилось!
–Вези сюда быстрей свою телегу.
–Слушаюсь госпожа! Вы только подождите чуток, – заторопился бородач.
Я милостиво кивнула. Теперь я могла спокойно ждать, уверенная, что все будет хорошо.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ.
ХИЖИНА В ЛЕСУ.
Хижина дровосека пряталась в самой чаще. Но узкая грязная, вся в ямах и выбоинах дорога, долго петлявшая по лесу вела к самому порогу.
–Ох, и долго я возился с тем, чтобы здесь проходила телега, – охотно рассказывал бородач. – Но мне обязательно нужна дорога, а то где ж я буду оставлять коня и телегу?!
–Что-то я не вижу конюшни.
–Вон в том сарае, – пальцем показал дровосек, – я держу своего тяжеловоза и телегу. Туда и вашего красавчика пока поставим.
