– Слыхали, – с неохотой ответил Егор. – Мы у князя служили. Он нас и послал разведать местность. Видать, наших гонцов перехватили. А мы едва ушли от татар. От сотни и половины не осталось. Правда, раненые ещё есть, но не все выживут, бедолаги, спаси Господи! Мы оставим их здесь, у вас, а сами будем пробиваться к своим. Знаешь, воевода, где их можно найти?
– Я человек маленький, как и этот острожек. Но полагаю, что на восход вам идти, ребята. Вроде бы великий князь собирает рати в поход на татар. Отдыхайте пару деньков и можете отправляться. Провиант я дам.
– Благодарствуй, воевода. Я доложу начальству о доброте твоей.
Оставив раненых, полусотня Егора две недели тряслась в сёдлах, пока не достигла небольшого лагеря русичей. Те тоже, как и Егор, шли на соединение с ратью самого великого князя. Начальник большого отряда, больше тысячи, встретил Егора приветливо, особенно узнав, что он сам был участником позора русичей.
– Князь Симеон Михайлович тож опасался подвоха со стороны татар и послал мою сотню проследить за татарами и предупредить, – говорил Егор. – Не получилось у нас с ним. Гонцов, наверное, перехватили. И сам погиб, несчастный.
– Не слыхал, – отозвался воевода. – Значит, вместе пойдём дальше?
– Буду рад, воевода. А куда надо прибыть?
– Где-то поблизу речки Вожа. Вроде так было в донесении великого князя. Он сам возглавляет войска, парень. Значит, дело серьёзное намечается.
– Отомстить непременно надо, – мрачно изрёк Егор.
Ещё с неделю ускоренно шли и соединились, наконец, с ратями русичей. Там уже знали, что приближаются орды мурзы Бегича, одного из знатных военачальников Мамая. И такие сведения уже подтвердились несколькими донесениями гонцов.
Четыре дня спустя татары ранним утром, скрытые туманом, подошли к Воже. Русичей тоже не было видно, и это позволило татарам начать переправу через речку. Русские неожиданно встретили татар тучами стрел и бросились к берегу. Началась рубка. Татары не ожидали столь яростного напора и смешались в толпу. Русичи воспользовались таким поворотом событий. Великий князь сам повёл полки на татар. Те не выдержали натиска и побежали. Лишь немногие татарские мурзы сумели организовать сопротивление. Но общее смятение овладело и ими.
Егор со своей полусотней рубился уже на другом берегу. Проткнув татарина мечом, Егор не успел выдернуть его, как острая боль заставила выпустить меч из руки. Сама она повисла, в глазах слегка потемнело. Голос Пахома донесся как-то издалека, но тотчас стало всё ясным и понятным:
– Егор, скачи назад! У тебя рука посечена! Да я отомстил за тебя!
Воин осадил коня и попытался поднять руку. Было страшно больно, но оказалось, что сабля татарина не прорубила кольчугу, а лишь повредила руку. Крови не было, однако двигать рукой он уже не мог. Поднял голову и увидел, как масса русичей преследует бегущих татар. Где-то возникали яростные сшибки, когда татары с озлоблением поворачивали коней и схватывались с наседающими русичами. Понял, что победа была полной. Своих уже не заметил. Кругом лежали убитые, раненые и умирающие. Бились кони, другие скакали куда глаза глядят, потеряв седоков. В речке плавали трупы людей и лошадей. И кругом стоял вопль страдания и слышались просьбы о помощи. Меж ранеными уже сновали монахи, помогая страждущим. Походя добивали татар. Те тоже взывали о милости, но её никто не дождался. Жалости к ним никто не испытывал.
– Эй, поп, глянь-ка мою руку! – прокричал Егор ближайшему попу. – Что у меня с рукой? Болит нещадно.
– Ты на коне, а тут герои в лужах крови лежат! Погоди малость.
Егор с трудом слез на землю. Рядом лежал срубленный Пахомкой мурза или кто другой. Богатый татарин. На нём был дорогой панцирь, шлем валялся в пыли, сабля поблёскивала камешками и бирюзой на рукояти.
Превозмогая боль, Егор не утерпел и наклонился к сабле. Рукоятка действительно была красиво отделана серебром и камушками. Ногой подвинул труп, чтобы посмотреть на ножны. Они тоже были изукрашенными, под стать сабле. Устоять Егор не смог. Он всё же сумел снять ножны и с трудом вложил в них саблю. Кровь с неё стереть уже не было сил. Зато сам подошёл к попу и опять попросил его, приподняв руку и морщась от боли:
– Гляди же, поп! Что у меня с рукой?
Нехотя батюшка осмотрел руку, грубо трогая. Заметил устало:
– Кольчужку бы снять, а так… Вроде сломана она у тебя. Крови нет. Удар не прорубил твою кольчужку. Слава Господу, повезло тебе, парень. Надо в лубки закрепить. Тогда срастётся, как новая будет. Погоди малость, я потом подойду к тебе. А ты постарайся кольчугу снять. Она уже тебе без надобности.
Егор понимал, что без помощи этого не сделать. Оглянулся и заметил идущего воина из своей сотни, позвал. У того была рана на лице. Кровь уже загустела, но он не осмеливался отнять тряпку от раны. Остановился перед Егором.
– Глаз хоть цел? – сочувственно спросил Егор. – Кровь вроде перестаёт сочиться. Помоги снять кольчугу. Рука у меня сломана.
– Боюсь тряпку убрать, Егор. Так болит, что мочи нет! Я гляну кругом, может, кто полегче ранен.
