И так почти каждую ночь, если она не посещала воеводу. А скоро он опять потребует её к себе. И так четыре дня не вспоминал о ней. А тут ещё Леночка прихворнула. Настоями потчевала, травками и надеялась, что летнее тепло поможет. И утром поняла, что не ошиблась. Дочь повеселела, кашель почти прошёл, и жара не было.
Посетив воеводу по его требованию, Анна узнала про битвы с татарами, и сердце защемило в предчувствии чего-то страшного. Даже Василий заметил изменение её настроения и участливо спросил:
– Ты что поникла, Анюта?
– Да вот ты поведал мне про битвы с татарами, Вася. А у меня там ведь муж.
– Ну-то как Бог положит, милая Анюта! К тому же у тебя я имеюсь. Не оставлю в беде, коли что случится.
– У тебя тоже жена, Вася. Через такое не пройти.
– Какая жена! – раздражённо отодвинулся Василий. – Всё жду, когда Бог приберёт её к себе. Полагаю, что уже скоро. Сама видишь, что уже из своей светёлки не выходит. Знахарку припёр к стене, и та призналась.
Анна со страхом в глазах слушала и смотрела на Василия.
– Мне страшно о таком даже слышать, Вася! Не надо так-то…
А сама подумала, что Василий прав. Это бы ей подошло на время. Можно было бы и ценностями разжиться. Васька всё больше прикипает к ней. Вдруг в жёны возьмёт, и они уедут с ним в его поместье. Уже о том намекал. Его воеводство может скоро закончиться.
Она даже повеселела и отдавалась ему со всем пылом, задабривая его и укрепляя силки, в которые он уже попал.
Но тут неожиданно, хотя Анна постоянно этого ждала, появился Егор. Он был необычно бледен. Рука в лубках, держится на груди, подвешенная на платке.
– Боже мой, Егорушка! – бросилась она к нему.
Егор отстранился, заметив:
– Осторожнее, Анюта! Рука у меня сломана. Ещё не поджила. Ну а Ленка что?
– Да всё хорошо, – охолонула Анна. Холодность Егора и её охладила. – Как же так получилось, Егорка?
– Татарва проклятая, – коротко ответил он, вошёл в дом и огляделся. – Здорово, Нюрка!
– Здрав будь и ты, Егор. Вернулся, значит? То хорошо! Мы уже заждались. Ленка, наверное, забыла тебя. Иди, знакомься заново. Выросла. Что с рукой? Рана?
– Вроде того. Басурманская сабля, знаешь ли… Скоро всё заживёт, через недельку всё сниму. Уже надоело смертельно! Пойду гляну Ленку.
Нюрка переглянулась с Анной, и та тихо молвила:
– Чует моё сердце, что Егор затаил против меня недовольство.
– Будет расспрашивать, Анюта. Что скажешь ему?
– Правду скажу. Куда деваться. Уже все про то знают. Что толку скрывать?
– И то верно, – согласилась девочка. – Однако страшно-то как!
Анна согласно покачала головой и пошла к дочке. Встала у притолоки и наблюдала, как отец ласкает дочку. На душе стало теплее. Значит, не очерствела его душа. Да и сердце, наверное, тоже.
Егор обернулся и спросил буднично:
– Не болела? – И опять обернулся к девочке.
– Как не болеть? Болела, но вот гляди, как хорошо выглядит. Уже сидит. Ест уже кашку. Молока у меня стало меньше, кормилица приходит раз в день.
– Кормилица? – удивился Егор и с затаёнными мыслями оглядел Анну. – А как ты ей платишь? Разве у тебя есть чем платить?
– Воевода платит, Егор. Сам знаешь, что должно было случиться.
– Значит, добился своего, – обречённо вздохнул Егор. – И что теперь?
– Ты у меня спрашиваешь? – удивилась Анна. – А что я могу тебе сказать? Я словно рабыня тут. Кто меня станет спрашивать, о чём я думаю и что чувствую?
Анна всё сильнее злилась, и сама не знала на кого. А Егор ещё никак не мог сказать своего слова. Они замолчали, словно собираясь с силами.
Наконец Егор спросил грубо:
– И что теперь нам с тобой делать? Как жить?
– Как скажешь, Егор, – обречённо ответила Анна. – Мне нечего тебе сказать. Сопротивляться воеводе я не могла. То было бы плохо не только мне, но и тебе.
– Я тут при чём?
– При том, что он всегда смог бы тебя уничтожить. А с нами и подавно расправился бы по своему усмотрению. Кто я для него? Лишь сейчас у меня появилась некоторая возможность как-то выкрутиться. Но и то не сразу. Надо ждать.
– О чём ты говоришь? – чуть не вскрикнул Егор, положил дочь на топчан.
– Я уже давно думаю, как избавиться от него, но так, чтобы не накладно было.
– Надумала? – оживился Егор. Он с подозрением глядел на жену.
– Надумала, да время ещё не приспело.
– Скажи тогда, может, и я смогу помочь. Вдвоём-то оно сподручней будет.
Анна с удивлением глянула на Егора. Его слова показали, что он не прочь восстановить их прежние отношения. Эта догадка всколыхнула в Анне надежду, что ещё что-то можно поправить. И она поведала мужу все свои мысли – как ограбить воеводу и убежать с ценностями на полдень.
– Как же ты собираешься туда поехать? Уж очень далеко, даже со мной то будет слишком опасно. Добраться туда нам не удастся.
– Я точно не знаю, но Герасим с Никитичем что-то обсуждают. Нюрка говорит, что собираются плыть в Тану, что в устье Дона стоит. Фряжский город. Должен помнить, что они возвращались именно оттуда, когда нас подобрали.
– Помню, – в раздумье согласился Егор. – Думаешь, Никитич станет рисковать ради нас? Сомневаюсь, Анютка.
