А Егор, ощутив уверенность и ярость, вдруг резко выдернул саблю из-за спины и рубанул вооружённого ножом татарина. Удар получился слабым, но и шея у татарина не была защищена. Вопль и суматоха поднялись страшные, но Егору удалось и другому бандиту нанести лёгкую рану в руку, которой тот защищался. Оба бандита со страхом в глазах ещё как-то пытались оказать сопротивление, но против сабли у них сил не доставало. К тому же раненый в шею ощутимо ослабел от потери крови и ринулся к двери.
Это было опасно для Анны с ребёнком, и Егор сделал выпад, не обращая внимания на второго, в результате тут же получил удар в лоб. Всё же он успел достать бандита клинком, и тот остановился. Вопя, он стал оседать у двери, а первый вновь бросился на Егора. Они упали и уже на полу стали наносить удары друг другу. Саблю Егор потерял и работал лишь кулаками. За дверью орала Ленка, дверь тихонько приоткрылась.
Бледное, перепуганное лицо Анны мелькнуло на миг перед глазами Егора, но на неё времени у него не было. Вскоре оказалось, что Анна была вооружена кочергой, и её удар по голове бандита слегка оглушил его. Этого оказалось достаточно, чтобы Егор двумя ударами кулака по лицу вывел бандита из состояния ярости, а затем и окончательно придушил.
– Егорушка, как ты? – почему-то шёпотом спросила Анна. – Ты цел?
– Вроде того, – процедил он сквозь зубы.
Он едва дышал и озирался по сторонам, боясь нападения, но поверженный татарин лишь начал шевелиться, и его пришлось снова ударить в скулу.
– Иди к Ленке, орёт ведь!
– Я боюсь! – кивнула она на стонущего татарина с раной на шее.
Егор молча встал и наклонился над татарином. Поднял нож и оттащил за руку от двери, которую он слегка прижимал телом.
– Иди, я посторожу, – сказал Егор, держа дверь. Потом оглянулся в поисках сабли. Она лежала под татарином, блестя окровавленным клинком. Дождался ухода Анны и стал связывать поверженного противника, стащив с него тонкий ремешок.
Тот пришёл в себя и злобно озирался чёрными глазами, кривя рот на почти безбородом лице. Враги встретились взглядами и молчали, раздумывая над чем-то.
– На кого работаете? – наконец спросил Егор.
Он с трудом подбирал слова, и разговор шёл тяжело. Многое приходилось додумывать, но общий смысл понимали оба вполне сносно.
– На себя! – произнёс татарин явно неправду.
– Так я тебе и поверил! Лучше говори, а то мне придётся перегрызть тебе горло. И твой Аллах тебе не поможет. Или ты веришь в старых богов?
Татарин злобно оскалил зубы. На губах виднелась кровь. Долго смотрел на Егора и всё же ответил:
– Аллах Акбар!
Егор вскочил и принялся наносить удары ногой по рёбрам разбойника.
– Говори, тварь! Говори! Твой Аллах тебе не поможет!
Татарин не пытался увернуться и лишь что-то шептал разбитыми губами.
– Нехристь проклятая! – Егор схватил саблю и с размаху рубанул татарина по шее. – Отправляйся к своему Аллаху!
Анна прижала дочку к себе. Вид разъярённого Егора с окровавленным клинком в руке был страшен, но она вдруг ощутила, что это её мужчина, и он сделает для неё всё, на что способен. Она стремительно подошла к нему и впилась поцелуем в его жёсткие губы.
Егор ошалело оторвал Анну от себя и хрипло бросил:
– С ума сошла? Собирайся, бегом! Уходить надо!
Анна кинулась было во двор, но Егор остановил её криком:
– Цацки потом заберём! Нельзя их при себе иметь сейчас!
Супруги торопливо шли по грязной разбитой дороге на полдень. Верстах в пяти находилось маленькое селение со смешанным населением. Там преобладали местные, жившие ещё до татарского нашествия. Часть из них приняла ислам, но многие сохранили старые верования. Татары не возражали. Были там и генуэзские жители. Человек пять их ютились в довольно большом глинобитном доме с соломенной крышей и подслеповатым окошком, более похожим на бойницу.
За месяцы, что Егор с Анной жили в Тане, он успел побывать и в этом селении, познакомился с италийцами и немного работал у них, ухаживая за лошадьми.
– Я не доверяю этим италийцам, – говорила Анна, но Егор ответил:
– Нам стоит хоть на время скрыться из Таны, а у италийцев это сделать легче. Деньги у нас имеются, купим их платье и станем похожи на них.
– Ты и бороду сбреешь? – удивилась Анна, неся дочь за спиной.
– К чему она тут? Пусть цирюльник сделает мне всё италийское. Тогда я смогу вернуться в город и посетить жида. Без него с нами ничего бы не произошло.
– Конечно, – согласилась Анна. – А что ты ему скажешь?
– Найду что, не беспокойся. Так это нельзя оставить. Ты ещё меня подкрасишь малость, чтоб, значит, больше походить на италийца.
– Вот ты как придумал! – усмехнулась Анна. – Но я довольна. Мне уже и так надоела твоя борода. Мне больше нравятся италийцы. Жаль, что женщин их тут мало. А какие у них красивые платья… Сейчас холодно, и они ходят в тёплых не то платьях, не то кафтанах. С меховыми воротниками. Красиво! И те женщины тоже не уродки, как некоторые татарки. Или другие какие…
– Если у меня получится задуманное, то и тебе можно такое пошить. Так что молись за мой успех. Но то будет, когда мы устроимся у италийцев.
– Примут ли они нас, да ещё с Леночкой?
