– Простите, синьора, не припоминаю. Но вещь дорогая. Я бы даже сказал – безумно дорогая, – повторил он, и в глазах его Анна вновь заметила испуг. – Хотите продать?
– Смотря сколько за это дадите.
– О, синьора! Думаю, что на такую вещь у меня не хватит денег. А сколько вы хотели бы, синьоры? – Глаза еврея алчно блеснули.
– Вы мастер своего дела, так что сами назовите цену, а мы посмотрим. – Анна уже сообразила, что еврей что-то скрывает, но добиться этого от него будет довольно сложно, если вообще возможно.
– Не смею надеяться, синьора, – запротестовал торговец. – Если сможете, то приходите через неделю-две. Я маленький человек и такими деньгами не располагаю, простите, синьоры. Приходите позже, тогда, возможно, я смогу вам что-то предложить.
Супруги не стали дольше вести бесполезный разговор и ушли, с подозрением оглядев еврея, проводившего их до улицы.
– Егорка, ты заметил, как он был встревожен и даже напуган?
– А чёрт его знает! Этих жидов я всегда боялся и опасался. И хотя то было в детстве, но и до сих пор что-то осталось. А чего ему нас бояться?
– Нас, конечно, ему бояться нечего. А вот страх у него явно от нашего украшения. И неспроста. Есть какая-то тайна.
– Какая у него может быть тайна, когда ты сама говорила, что «Звезда» появилась у Васьки давно. Даже не у него, а у деда или прадеда.
– А до того ею владели разные правители. Васька же говорил, что «Звезда» – символ иудейской веры. А что она такое, я понятия не имею. Скорей всего, так оно и есть, Егор. Если нет, то чего этому еврею так волноваться? Как бы нам с тобой чего не грозило из-за этой «Звезды»! Продать бы её поскорее, и все дела! От греха подальше. Не нравится она мне. Даже побаиваюсь её.
Однако продать в Тане такую ценность было трудно. Они понимали это и начали задумываться. И Егор вдруг предложил:
– Хорошо бы переехать куда подальше. В большой город.
– А ты знаешь такой поблизости? – Анна вопросительно глядела на Егора.
– Говорят, Кафа[10] – большой город. Но до него надо на судне идти. А зимой туда суда не ходят. Опасно, бури сплошные.
– Если надо ждать до весны, то я сама попробую что-то разузнать. Плохо, что мы даже настоящей цены не знаем. За сколько продавать?
– Верно говоришь, Анюта! А как узнать? Ещё кто вздумает ограбить нас, коль узнает про такую ценную штуковину.
– Значит, нам надо её спрятать или сделать вид, что продали. Тут живёт богатый купец, я его видела несколько раз. Он даже мне кивал и плотоядно посматривал вслед. Можно на него показать. О таких покупках редко что говорят даже друзьям.
Они не стали ждать и на следующий же день закопали почти все ценности в кувшине в палисаднике, где прежде цвели цветы, а сейчас лежала пожухлая трава.
И так получилось, что через два дня к ним в домик зашли двое верзил и молча стали рассматривать единственную комнатку и жильцов. Было воскресенье, и оба хозяина были дома.
Егор спросил, встав из-за стола:
– Какого чёрта вам тут понадобилось? Мы вас не звали!
– Спокойнее, парень, – проговорил плотный, не то татарин, не то ещё какой кочевник, делая шаг вперёд. – Хотим мирно поговорить с тобой.
– О чём ещё говорить, коль я вас не знаю?
Анна заметила, что Егор что-то ищет глазами. На столе лежал лишь кухонный нож, что вряд ли мог служить достойным оружием.
– Мы слышали, что вы ищете покупателя на ценную вещицу. Хотим предложить свои услуги. Что скажешь?
– Что говорить, раз ничего ценного у нас нет. Вчера продали самую ценную. Остальное – мелочь. Жене побрякушки.
– Можно и их посмотреть, – заметил второй человек, помельче. – Выкладывай.
– Идите, ребята, своей дорогой. У нас ничего нет на продажу.
– А кому ты продал? – спросил первый.
– Тебе какое дело до этого? – Егор начал наливаться злостью. Уже прицеливался, как ударить грузного, но выжидал.
Анна, успокаивая плачущую дочь, протиснулась к топчану. Тихо бормоча слова, она торопливо, боясь пришельцев, стала шарить под матрасом, где должна была лежать сабля Егора без ножен. И пока мужчины нагнетали разговорами атмосферу, она всё же нащупала её и осторожно вытащила, продолжая уговаривать Леночку перестать плакать. И та помаленьку затихала.
Взяла дочь на руки, держа саблю вертикально, скрывая подолом платья, а поскольку было очень тесно, то не коснуться спины Егора было трудно. И она это сделала. Егор всё же ощутил что-то твёрдое и через мгновение уже держал рукоять сабли рукой.
Анна же хотела отойти к двери в сени, понимая, что в драке с ней и с дочкой может случиться самое худшее. А пришлые мужики лишь бросили взгляд на хозяйку, продолжая угрожающе надвигаться на Егора, уже почти прижатого к простенку.
Молодая женщина с ужасом ожидала стычки. В руке одного из бандитов уже поблёскивал клинок ножа внушительного размера.
