Шестнадцатилетний Тимошка, брат жены, устало присел на венец сруба и, щурясь на солнце, прогнул усталую спину. Недалеко тюкал топором Егор в одном исподнем.
– Что, притомился малость? – спросил Егор, тоже распрямившись.
– Есть маленько, – ответил юноша. – А ты, Егор, дюже здорово выглядишь! Ишь руки и плечи какие сильные у тебя. И не устаёшь, наверное… – В голосе Тимошки звучали восхищение и зависть.
– Подрастёшь, и у тебя всё такое будет. Нарастёт, не беспокойся. А что Фря так долго торчит у матери? Или батя что удумал?
– Не, Егор, батя стал тихим. Ты его здорово проучил, спасибо тебе. Даже пить стал меньше, слава Богу! – И истово перекрестился. – Хоть мать вздохнула свободно.
– Сами винные были. Многие так ставят себя, когда слабину родных видят. Мотай на ус, парень. А я решил в город съездить. Кое-что прикупить надо. В хозяйстве многое потребно. Да и жене хочу город показать. Говорит, что ни разу не была там.
– Так и я туда не ездил, – грустно ответил Тимошка и вздохнул.
– Так езжай с нами. Через три дня выезжаем. Пустят?
– И просить не стану, – с сожалением ответил юноша. – Тятька никогда не разрешит. А маманя и того хуже. Боятся они города.
– Бояться его нечего. А коль я попрошу за тебя?
– Тогда отпустят. Они тебя уважают. Особливо маманя. Попросишь? – Глаза Тимофея заблестели радостной надеждой.
– Сегодня и схожу к вашим. Давно не бывал.
А Фря в это время никак не могла прервать затянувшуюся беседу с матерью.
– А с чего это у тебя такая физиономия светлая? – с подозрением спросила мать у дочери. – Муж что подарил интересное?
– А как же, матушка! Он мне счастье подарил! Разве этого мало? – Лицо женщины засветилось. – Мы стали так хорошо жить, матушка! Жду не дождусь, когда смогу подарить ему сына. А ждать ещё долго!
– Всему своё время, – буркнула мать. – Не бьёт?
– Что вы, матушка! Даже не ругаемся. Я его очень люблю! А в постели какой он!
– И ты такое смеешь говорить матери, негодница! Замолкни!
– Вот вы опять, – притихла Фря. – Егор так не считает, и я с ним согласна.
– Свят, свят! Господи, прости ты дуру этакую! Соромницу, бесстыдницу и грешницу! Завтра же иди к попу и вымаливай отпущение грехов! Прибью!
– Матушка… – только и смогла вымолвить дочка. – Как с таким идти к попу? Да и не грех то, Егор так говорит. А я ему верю, матушка!
– Замолкни, греховодница! И Егор твой грешник, гореть ему в адском огне! Уйди с глаз моих долой, а то прокляну!
Вытирая концом косынки слёзы, Фря поспешила покинуть отцовский дом и до самого своего участка всхлипывала. Лишь заметив своих мужчин, постаралась придать лицу спокойное выражение. Однако Егор, пристально посмотрев на жену, спросил:
– Что стряслось? Опять отец?
– Нет, ничего. А тятьки даже дома не было. Просто с матушкой поспорили.
– Не бери в голову, Фроська, – весело заметил братец. – Она всегда с тобой спорила. Утрясётся.
– А ты чего такой весёлый? Что у вас тут?
– А то, что Егор берёт меня с вами в город! Ты матери сказала?
– Сказала. А тебя отпустят? – Фря сильно в этом сомневалась.
– Егор обещал упросить. Отпустят, куда они денутся…
– А не боишься? Мне страшно!
– Ну и дура! Чего бояться? Там такие же люди живут. Вон Егор, что он, иной?
С этим Фря должна была согласиться. И ушла в дом, спеша избавиться от пытливого взгляда мужа. Брат с некоторым пренебрежением проводил сестру глазами.
Егор не сомневался в успехе своей просьбы относительно Тимофея. Так и случилось. Вернувшись к себе, он с гордостью заявил жене:
– А ты не верила! Ещё как согласились! – Егор не упомянул, как он стращал родственников, а Тимошка кивнул, обещая ничего не говорить сестре.
Ранним утром все уже уложили нехитрые припасы в дорогу и отъехали по чуть просохшей дороге. Сейчас она больше походила на старую тропу. После зимы по ней ещё редко ездили.
– А зачем столько оружия взял? – спросила обеспокоенно жена.
– Так советовал Аким-староста. Врагов кругом достаточно. А так и отбиться будет чем. Тимошка, орудовать рогатиной умеешь?
– Немного. А что, придётся?
– Вполне возможно. Да Фря уже молила Господа, просила защиты. Будем надеяться, что Господь услышал её молитвы.
Жена с осуждением глянула на Егора. Промолчала, но испуг виднелся на лице ещё долго. Егор этого не заметил, следя за дорогой. Телега поскрипывала, его сильный мерин вышагивал уверенно, а зеленеющие заросли орешника и дрота проплывали назад, открывая вид вниз по склонам.
Андреа ещё не вернулся из своей лавки, и Анна с радостным и немного испуганным видом встретила нежданных гостей. Придирчиво осмотрела Фрю и весьма холодно поздоровалась. На Тимошку едва глянула. Зато к Егору торопливо подтолкнула Леночку, и та немного с робостью, но всё же поздоровалась с отцом, пролепетав плохо понятные слова. Егор уже смог разобрать её лепет, подхватил на руки и поцеловал с любовью соскучившегося папочки.
– Хватит нежностей, – прервала его Анна, – заходите в дом. Андреа скоро будет. Я рада за тебя, Егор. Но не ожидала твоего приезда. А это, значит, твоя жена? Настоящая русская. Ефросинья? – спросила она, словно не запомнила имени.
