С Айгуль было комфортно и спокойно, как в старой одежде, которая уже срослась с телом. Как спать не в лесу под дождем, а в теплом доме и под одеялом. При этом я понимал, что это магия. Колдовство. Она отводит глаза, усыпляет бдительность, черт его знает, что еще делает… Но… может… ну, такое может быть в принципе… я не уверен, а вернее, уверен, что это не так, но все-таки… чисто теоретически… Так вот, может быть это НЕ ВСЕ магия? Не полностью? Такое ведь может быть?
Юла убил не я, а вот Айгуль, если что, придется убивать мне. И жить дальше с осознанием того, что свой второй шанс… второго Юла… я уничтожил уже лично. Если бы я был уверен… абсолютно уверен, что это только колдовство, то и проблем бы не было. Но сейчас главная проблема состояла в том, что я не был уверен ни в чем. А еще — со мной что-то происходило и это «что-то» мне не нравилось. Я начинал становиться нормальным. Таким же, как обычный человек. При других обстоятельствах мне это, может, даже понравилось бы. Но не здесь. Не сейчас. В какое-нибудь другое время
На соседнем столе лежало несколько исписанных листов бумаги, и догорала свеча на блюдце. Я еще не успел надеть куртку, поэтому задрал рукав рубахи и, не колеблясь, протянул левую руку над огоньком.
Было больно. Я терпел до тех пор, пока боль стала невыносимой, а потом убрал руку и перевел дух.
Стало легче. Нет, легче, конечно, не стало. С чего бы это?! Просто вся эта шоколадная глазурь «высоких чувств» осыпалась, и остался Питер Фламм. Злой и сосредоточенный. По колено в собственных слюнях и соплях. Мозги тоже стали работать нормально. Вроде бы. Сейчас я уже ни в чем не был уверен.
Натянув второй сапог, я засунул в голенище нож и сжал-разжал пальцы. Все работает нормально. Если пальцы начнут неметь, работать не так быстро… если хоть что-нибудь пойдет не так, как обычно, то надо ее убивать и пытаться вырваться отсюда. Куда угодно, а для начала — просто на свежий воздух. Сейчас этого делать не стоит. Надо бы все же поговорить — я вообще не представляю, что происходит. Может чего и прояснится. Но если только хоть что-нибудь не так…
Айгуль по-моему даже не пошевелилась пока меня не было. Я протянул ей кувшин и женщина жадно напилась. Струйки воды стекали прямо на грязную рубаху. Потом посмотрела на меня удивительно ясными, почти прозрачными глазами и ни с того ни с сего спросила:
— Вы когда-нибудь думали, к чему вас такая жизнь приведет?
— Специально не думал, но уверен, что к смерти. Любая жизнь приводит к смерти. По крайней мере я о других вариантах не слышал.
Я уселся в свое кресло, продолжая сжимать-разжимать пальцы.
— Я наводила о вас справки. Знаете, на удивление мало известно о человеке по имени Питер Фламм…
— Я думал, что о нем известно каждому второму жителю Федерации. Наверное, это от чересчур завышенной самооценки.
— Я имею в виду реальную информацию. Пока я с вами тут общалась, то узнала больше, чем смогли накопать мои подопечные.
— Мое упущение.
— Не кляните себя. Мои методы несколько отличаются от общепринятых.
Ни хрена меня это не утешило.
— Я хотела вас спросить об Альфреде Квинте…
Само собой. Никто не спрашивал у меня куда, к примеру, впадает Эста. Или кто сейчас является международным торговым представителем Федерации. Или еще какую-нибудь ерунду. Это никого не интересовало. А вот в желающих задавать всякие-такие паршивые вопросы недостатка не было. В свое время смерть Альфреда Квинта наделала много шума и устроила переполох на рынке. Вернее, на рынках. Он со многими был завязан. По официальной версии, его убил Донар Барбаракар, который с группой бывших морских пехотинцев Четырех королевств напал на корабль Квинта в море Рифф. Капитан промышленной разведки Хорста Клэма, который с группой ребят проходил мимо, помог в меру сил, но в стычке Квинт был убит. Барбаракар со своими головорезами тоже были убиты, а их трупы доставлены в Лиа Фаль. Так вышло, что вешать некого. Судейские тогда очень расстроились, помнится.
Квинта убил я. А если верна вся моя информация, то Альфред был мужем этой самой Айгуль и отцом Альфа и Алисы.
Кто знал об этом?
Эрлик. Но он никому и ничего не сказал бы. Он очень неразговорчивый парень.
Карелла. Он рассказал Альфу подробности. Не думаю, что кому-то еще. Дураком Виктор не был.
Альф и Алиса. Они видели, что их отец пришпилен к борту моим мечом. Ни у него, ни у нее причин скрывать это не было. Вряд ли Альф кому-то распространялся, но за Алису я бы не поручился.
Свен Якобсон, которому сказал я. Просто проговориться он не мог, но надавить на него возможно. У Свена трое девчонок и ради них он пойдет на все.
— Спрашивайте.
— Он действительно мертв?
— Да.
— Отчего умер?
От смерти, блин! От чего еще умирают! Я приготовился выбросить вперед правую руку с мечом.
— От огорчения.
— Расстроился и кровь носом пошла?
— Он очень сильно расстроился, — осторожно сказал я. Может я, конечно, и не понимаю чего-то, но, по-моему, к смерти любимых мужей немного не так принято относиться. — У него не только из носа кровь пошла.
— И кто же его так расстроил?
— Я.
— Что ж, туда и дорога мерзавцу.
