— Мне надо было поговорить с ней, чтобы узнать, чего она ждет от жизни, на что надеется, как относится к эльфам… много чего. Только вот узнала я совсем другое. Мы сидели в кафе, пили чай и она, не умолкая, рассказывала о своем путешествии по Федерации, о Викторе Карелла, об Эрлике, о Полине и о Питере Фламме… Кто такой Карелла я более-менее знала. Кто такая Полина Грин — тоже. А вот о Питере Фламме я не знала ничего. А о вас она говорила постоянно. Уже тогда у меня возникла неприятная мыслишка, что девочка в вас влюбилась.
— Да с чего вы взяли?
— Я прожила на этом свете достаточно долго, чтобы отличить простую девочку от влюбленной. Ну да ладно — молодые девушки часто влюбляются и так же часто плачут в подушку, переживая, что их избранник оказался негодяем. А вот когда я навела справки о вас, то у меня просто волосы дыбом встали. Естественно, половина этих рассказов — вранье, но даже вторая половина… даже треть… Скажите, сколько правды в рассказах о вас?
— Ее там нет вообще. Все вранье, но вранье, которое имеет под собой реальную основу.
— Ну, хоть так… Мне просто любопытно… Вас что, никак не задевает, что по Федерации ходит столько слухов о зверствах Питера Фламма?
— Раньше задевало. Сейчас — нет. Кстати, большая часть всех тех кровавых деяний, о которых рассказывают в кабаках, принадлежат не мне. Даже не знаю кому. Наша, как вы говорите, «заварушка» подняла и вымела на всеобщее обозрение весь ил, всю грязь и весь мусор из самых дальних уголков Федерации. Каждый, кто остался жив, чем-нибудь отличился — иначе он просто не смог бы выжить. Я много чего натворил, и я ничуть не лучше их, поверьте. Я — хуже. Но далеко не вся кровь этой войны на моих руках. Даже не большая ее часть. Но все уже закончилось и никто не хочет вспоминать о том, что и как он там делал. «Я? Нет, это не я. Это все Питер Фламм…» Просто в стаде белых овец должна быть черная, иначе белые овцы не будут такими уж белыми. И вот они соберутся и назначат между собой ту, которая не очень белая. И через некоторое время она станет черной.
— Вы философ…
— Я реалист.
— Все равно как-то не очень честно получается.
— Честность тут ни при чем. Это вопрос выживания. Иначе можно просто сойти с ума.
— Да-а… Что тут скажешь? Жизнь к вам крайне несправедлива — только и всего. Не обращайте внимания — она к каждому первому несправедлива. Если не верите — спросите у любого.
Ага. Спасибо за совет. Во мне полегчало-то. Прям каменный оползень с души. А еще болтают о какой-то неземной мудрости эльфов.
— Даже не передать словами, как это меня утешило. Знаете что, Айгуль? Вы лучше помолчите. У меня есть один приятель. Он обожает с умным видом говорить глупости, которые всем уже оскомину набили. Если что, так я к нему обращусь.
— Вы сейчас о Карелла говорите или о своем напарнике, с которым бар держите?
— О Викторе. О великом повелителе иллюзий.
— Да нет, пожалуй. Он не повелитель иллюзий, а повелитель дураков, которые верят в иллюзии.
Я немного подумал. Полина… Эрлик… По всему выходило, что дураком был только я.
— Хватит, Айгуль. На сегодня мне уже достаточно сарказма. Рассказывайте дальше, что там с Алисой.
— А я все уже сказала. Она вас любит и меня это вовсе не радует. А теперь я вижу, что и вы ее любите. И это радует меня еще меньше. И пока единственное светлое пятно в этой истории — то, что вы оказались вовсе не такой сволочью, как о вас говорят.
— Вы не особо обольщайтесь — почти все убийцы очень похожи на обычных людей.
— Я и не обольщаюсь вовсе.
— Это правильно. Когда ничего хорошего не ожидаешь, то и разочарований поменьше. Так про Алису вы ничего добавить не можете?
— Больше ничего. Но я скажу вам одну вещь. Она касается не Алисы, а скорее вас. Любовь — это когда строишь новый и прекрасный мир, попутно выжигая все вокруг на огромном расстоянии. Но до самого финала, до самого конца, неизвестно, сможешь ли ты построить этот мир. А вот вокруг все уже выжжено. Подумайте об этом на досуге и не ставьте последние деньги на чувства, потому как чувства имеют тенденцию изменяться на полностью противоположные. Жизнь, знаете ли, любит вносить свои коррективы в наши желания.
— Во-первых, в моем мире просто нечего выжигать. Там уже все выжжено, а пепел развеян по ветру. Во-вторых, я не думаю, что все и всегда происходит так, как вы описали. Слишком замысловато для меня. Я называю это обстоятельствами, которые сложились именно так.
— Суть от этого не меняется. Вот с Альфредом обстоятельства сложились как раз именно так. Я знала, что вы его убили. Алиса мне об этом рассказала. Она ведь даже не представляла насколько хорошо я его знаю. Вы его убили и что? Вас это хоть сколько-нибудь трогает?
Я подумал.
