— Не кипятитесь. На Вороньей равнине живет много эльфов, немного людей. С гор забредают гномы и цверги, но те долго не задерживаются. И поверьте — это не они. Для обитателей равнины самое главное, чтобы их не трогали. Не лезли к ним. Потому и сами они ни во что не вмешиваются. И человека они могли бы убить только в том случае, если этот человек забрел на равнину не для того, чтобы остаться, а с какой-то недоброй целью. Последние пятнадцать лет я там жила и поэтому знаю.
— Я учту, но не думайте, что я безоговорочно вам поверил. Теперь еще один факт. Не так давно я ездил в Коннемару по делу. На обратном пути, уже возле Альбы на меня напали. Банда была большая — несколько десятков, и напали как-то внезапно. Как ваша шайка. Я должен был их почуять, но не почуял. Еле ушел. Возможно, смог уйти просто случайно, потому что гнали два дня. Эльфов, полуэльфов и черных эльфов с белыми волосами я там не видел. Только люди. Но сабелькой в бок меня ткнуть успели. Немножко. Я вначале даже внимания особого не обратил. А вот через шесть часов обратил. Тогда просто не подумал об этом, но потом Альф и Виктор мне сказали, что на сабле заклятие какое-то было. Думаю — разовое, хотя, может, саблю Народец ковал. Если верить их словам, то не помер я только чудом. Альфу и Виктору пришлось за тотемником ездить, поскольку магики в округе не водятся. Опять-таки, по их словам, снять заклятие он не смог, а просто разрушил. Заклятие было странным. По крайней мере, я о таком не слышал никогда. Тотемник, похоже, тоже. Говорят, просто в восторг пришел.
— А в чем странность?
— Ну, оно меня вроде как убивало, но при этом боль глушило. Больно и вправду не было… нет, ну, было, конечно, но не особо. Просто слабость изматывающая. А вот когда заклятие разрушили, то стало просто адски больно.
— Это точно?
Я поднял глаза. Айгуль цепко глядела на меня и в глазах была плохо скрываемая тревога.
— В колдовстве, магии и прочих хитроумных заморочках я не разбираюсь. Насчет боли — точно, а остальное — за что купил, за то и продаю.
— Это очень-очень плохо.
— Почему? Я что, все-таки помереть могу?
— Не думаю, если заклятие разрушили. Но если все было именно так, то… короче это было заклятие дроу. Довольно распространенное, но ни у ваших колдунов, ни у эльфьих магов такого нет. Там точно не было никого, похожего на дроу?
— Не видел. Но не думаю, что я всех успел рассмотреть. Не до того как-то было. И еще вот такая деталька — в Коннемару я ездил, чтобы найти одного эльфа и поговорить с ним о дроу.
— Ничего себе! А с чего это вы решили, что он вообще станет с вами разговаривать, и уж тем паче — о дроу?
— Я не был уверен, но попытаться надо было. Я ему услугу оказал — жизнь спас. Может и получилось бы чего…
— Эльфу жизнь спасли? Это как? А главное — зачем?
— Получилось так просто…
Я рассказал ей о нашем приключении у Джеду, вскользь упомянув о троице, один из которых таскал с собой кхукри с королевским клеймом. Рассказал и о том, что эльфу отрезали по три пальца на каждой руке.
— Да-а-а… Насыщенная у вас жизнь, Питер.
— Я вообще-то смотрителем маяка хотел стать. Но не сложилось как-то.
— Ну, теперь, по крайней мере, кое-что проясняется.
— А я могу узнать, что именно?
— Это не то, о чем вы подумали. Я об Алисе говорю.
— И?
Айгуль тяжело вздохнула и сказала:
— Принесите еще воды, пожалуйста. Там бочонок возле стола стоит.
На ее лбу блестели мелкие капельки пота, глаза чуть затуманились и вообще вид она имела какой-то нездоровый.
— Вам плохо?
— Да. Не обращайте внимания — действие этого дьявольского варева заканчивается. На вас, я гляжу, не особо подействовало? Ну а я-то его уже столько выпила, что по справедливости должна была в этой жидкости утонуть.
— А зачем мы его пили, если это такая вредная штука?
— Не выдумывайте — никакая это не вредная штука. Во всяком случае — для вас. Это мне надо было поостеречься. А пили мы его, чтобы я могла на вашу волну настроиться, а вы — на мою. Чтоб прочувствовали мы друг друга. Да принесите воды, пес вас дери!
— Сейчас, сейчас…
Я взял кувшин и пошел наполнять его. Во как! Коктейльчик-то оказался с сюрпризом. Ну, такого, собственно говоря, и надо было ждать. Зато Айгуль, вроде, не врет.
Расплескивая воду по дороге, я вернулся и подал кувшин женщине. Она схватила его и стала жадно пить. Вода стекала на грязную рубашку двумя тонкими струйками. Айгуль выпила все за один раз. Вода тут же выступила крупными каплями пота на ее лице. Внешне ей никак уж не стало лучше, но голос приобрел ту бодрость и твердость, которая в нем была раньше, а потом немного подзавяла.
— Потом еще воды принесете. Пока садитесь и слушайте. В Лиа Фаль я общалась с Алисой.
— И она вас не узнала?
— Вы что идиот? Полагаете, что я с ней в этом виде общалась?
Я только хмыкнул. Фокус был нехитрым — любой колдун мог изменять свою внешность. Делали это, правда, немногие — больно большой кусок энергии забирала такая иллюзия. Да и любой другой колдун сразу бы почувствовал, что здесь что-то не так.
— Нет, не полагаю. Просто спросил, чтобы увериться.
