Со стороны строение выглядело, мягко говоря, странно. Вчера я как-то не успел оценить всю смелость архитектурной мысли пьяного идиота, который строил ЭТО. Нет, развалины мелкого замка угадывались, но только потому, что я много всяческих руин видел. Был, так сказать, опыт опознания. А без опыта и не опознаешь — пристройки к остаткам замка лепили явно в разное время и из того, что было под руками — Камень, бревна, доски, глина, ветки и грязь. Очень живописная картинка. В проходе между импровизированным забором из веток, сидя прямо на земле, привалившись спинами друг к другу, спали два вчерашних стражника. Не таясь и не стараясь шуметь поменьше, я просто перешагнул эту сладкую парочку и направился к двери, из которой вчера вышел. Вокруг не было ни души. То ли спят еще и тогда грош цена таким воякам… То ли убрались отсюда ночью и тогда получается, что меня крупно нагрели непонятно с какой целью.
А вот Айгуль, к моему превеликому удивлению, оказалась на месте — именно за той дверью, за которой я ее вчера оставил. Непохоже, что она вообще ложилась. В самой комнате беспорядка значительно поубавилось. И это еще мягко сказано. Создавалось ощущение, что в ней никто и никогда не жил. Исчезли разбросанные вещи, грязная посуда, завалы хлама на столах… Сами столы не исчезли, но их стащили в угол и водрузили друг на друга. Пол подмели, а потом посыпали ровным слоем пыли. С некоторым удовлетворением я отметил, что состояние печи они все же упустили из виду — слой пыли присутствовал и там, но копоть на стене была явно свежей.
— Печь, — сказал я, ткнув пальцем в угол.
— Что «печь»? — с любопытством спросила женщина.
— Видно, что ей пользовались. Копоть. А если ей пользовались, то возникает вопрос — где другие следы?
Айгуль задумчиво почесала нос.
— Спасибо. Учту. Но вообще-то я ожидала другой фразы. Что-нибудь вроде: «Доброе утро. Как спалось?»
Мне было наплевать, как ей спалось, а это утро (как и большинство утр) не было добрым. Я так и сказал:
— Пока что я не считаю, что это доброе утро. У вас там, кстати, охранники на входе дрыхнут.
— Я погляжу — у вас плохое настроение.
По моей шкале настроение не было плохим. Выспался, проснулся не связанным и без петли на шее. Вполне нормальное начало дня. Бывало куда как хуже.
— Съешьте бублик — немного подобреете.
На столе перед Айгуль стояло блюдо с бубликами, тарелка с чем-то непонятным. и плоская жаровня с горячими углями и жестяным кофейником. Я взял один бублик и опасливо повертел его в пальцах. Выпечка была еще теплой.
— А это что, какой-то добрый бублик? Волшебный? Заговоренный?
— Нет. Просто вы уже давно не ели, насколько я знаю. Поедите — настроение улучшится.
А не ел я и вправду давно. Не мешало бы подкинуть дровишек в костер. На сытый желудок проблемы выглядят попроще. Я присел за стол и кивнул на кофейник:
— Кофе?
— Да. Угощайтесь.
— А это что, в тарелке?
— Неважно. Вы это все равно есть не будете.
— Почему это?
— Потому что я вам не дам.
Жевать, прихлебывая горячий кофе, я не перестал, но про себя отметил, что со вчерашнего дня что-то изменилось. Немножко, чуть-чуть, неуловимо, но изменилось. Задушевных бесед «за жисть» больше не будет. Хорошо, а то я себя как-то не на своем месте чувствовал. Попробуем с другой стороны.
— И как меня ваши головорезы спеленали?
Спросил я чисто символически. Ну, надо было спросить. А на ответ не рассчитывал. Вчера же ничего не сказала. Правильно. Я бы тоже приберег такое знание. Но сегодня, видно, звезды как-то по-другому встали. Айгуль шмыгнула своим длинным носом и коротко сказала:
— Магия.
Угу. Так и думал. Вернее, надеялся. Магия — универсальное оправдание и объяснение для всего. Вот если бы меня скрутили только благодаря выучке и умению, то причин для тяжкой кручины было бы предостаточно. А так… Магия. Что уж тут поделаешь.
— Хорошо.
— Чего хорошего?
— Хорошо, что хоть так. Остатки профессиональной гордости позволяет сохранить.
— Коли так, то давайте еще чуть ваше самомнение потешу. К тому времени я некоторые справки о вас уже навела. Терять своих людей мне не хотелось, а вы мне нужны были живым и, по возможности, целым. Так что на вас и на моих людей столько заклятий наложено, что на маленькую армию с лихвой хватило бы.
Не знаю, как это должно было потешить мое самолюбие. Ощущение было такое, будто тебя по щеке похлопали и сказали: «Молодец, хорошим солдатом был». А на шее петля и под ногами скамейка. Меня же все равно взяли. Надо было бы убить — убили бы. И осталась бы после меня только надпись «Он был профессионалом» на могилке. Моей могилке. Да и то только в том случае, если бы могилка имела место быть. А так — просто в овраг кинули бы.
— И на том спасибо, — мрачно сказал я.
— Знаете, что ходят слухи, что вы и не человек вовсе?
— Я как-то слухи про себя не коллекционирую. И кто ж я такой?
— Полагаю, что вам это не понравится…
— Я в этом просто уверен. Кто?
