Вот ведь сволота мелкая! Это мы значит жадные, а гномы и цверги — бессеребренники и альтруисты! Так что ли!?
— Почему я?
— А вы что еще кого-то знаете, кто добровольно и не ради выгоды ищет Алису? Так я и с ним договорюсь.
Я немного помолчал.
— Согласен. В конце концов, я этим и занимался, пока ваши лиходеи мне руки за спиной не связали. Кстати, а почему бы вам их не использовать?
— Если хотите, то можете их задействовать, но на вашем месте я не стала бы — они наемники. Работают за деньги и всегда есть вероятность, что кто-нибудь предложит им большую сумму.
— Мешок золота могут и мне предложить.
— Могут. А вы согласитесь?
— Нет.
— Я это вижу. Значит и другие увидят. Кроме того, в своей специальности вы — умелый человек. А умение всегда значило очень много. При равных шансах побеждает более умелый.
— При РАВНЫХ шансах, Айгуль, побеждает более удачливый.
— Значит вы — более удачливы. Или боги к вам очень хорошо относятся. Я в вас верю, в общем.
— Ну, верьте хоть в это, если на большее фантазии не хватает, — пробормотал я. Не думаю, что кто-то из небожитнлей особо ко мне благоволит, но поскольку я пока еще жив, то полагаю, что какие-то планы насчет меня у них имеются. Хотя может просто у них в аду сейчас перенаселение.
— Скажите, вы что, вообще ничему не удивляетесь?
— Удивляюсь, но нечасто. Просто мне кой-чего довелось повидать в этой жизни.
Много всякой дряни видел вообще-то. И участвовал самым непосредственным образом в большей части этой дряни. Для гордости причин нет, но и слов из песни не выкинешь.
— Пусть так. Сейчас я отправляюсь в Подземье.
— И это все, что вы можете мне сказать?
— Не поняла. А вы чего-то еще ждали от нашей встречи?
— Хочу напомнить, что я и самой-то встречи не ждал.
— Тем более не на что жаловаться. Будете дожидаться меня здесь?
— Нет. Я и так задержался. Поеду к Альфу на ферму.
Мы немного помолчали. Тишину первой нарушила Айгуль.
— Вы не спросили у меня, можно ли рассказать Альфу, что его мать жива?
— Верно. Не спросил.
— Могли хотя бы притвориться вежливым.
— Верно. Мог. Но что-то не хочется.
— Неприятный вы вообще-то персонаж.
— Какой уж есть. Я, знаете ли, не ясно солнышко, чтоб всем нравиться.
Фраза получилась двусмысленной. Дроу, как я понимаю, солнышко не особо жалуют.
— Когда вы чуток поразмыслите, то поймете, что Альфу пока не стоит знать о моем существовании. По крайней мере, не от вас он должен об этом узнать.
Я уже поразмыслил и пришел к тому же выводу еще вчера, так что просто промолчал. Айгуль немного подождала, потом тяжело вздохнула и сказала:
— Ну, как знаете. До встречи. И… удачи вам. Не подозревала, что такое еще возможно, но вы произвели на меня впечатление. Пока не решила — хорошее или плохое, но впечатление произвели.
— А это я еще не старался, — флегматично заметил я. — Даже свое недюжинное обаяние не использовал. Оно в мешке с вещами хранится, может видели? В коробочке с иголками.
Женшина никак не отреагировала на фразу. Она просто поднялась из-за стола, извлекла откуда-то снизу небольшой, аккуратный вещмешок, поглядела на меня долгим и задумчивым взглядом в котором мелкнуло что-то похожее на печаль, и неожиданно сказала:
— Если я не появлюсь, то значит со мной что-то случилось. Скорее всего, я уже мертва. В этом случае позаботьтесь об Алисе.
И вышла так быстро, что я просто не успел ничего спросить. Честно говоря, я просто не знал, что надо спрашивать. Слишком уж неожиданным и крутым был поворот.
Некоторое время я сидел за столом, просто разглядывая закопченую стену у печи. Почему я? И каким же это образом надо заботиться об Алисе? Она вроде уже выросла из того возраста, когда надо пеленки менять. В конце концов, просто плюнул и отложил все подобные мысли на полку в дальнем уголке памяти. Потом подумаю. Проблемы я предпочитал решать не загодя, а по мере их поступления. Чтобы начать как-то заботиться об Алисе, надо, как минимум, отыскать ее. А до этого момента надо попытаться уцелеть. Дроу, которые еще вчера утром были абстрактными и призрачными тенями в тумане будущего, внезапно обрели реальные очертания, и оказалось, что они находятся гораздо ближе, чем мне того хотелось бы. Так что я допил кофе и пошел разыскивать Баньши.
Кожа у него была темной. Черной. Нет, не просто черной, а ЧЕ-О-РНОЙ. Темнее темного и чернее черного. Я даже не представлял, что такой цвет может вообще может существовать. Этот цвет… не смейтесь только… затягивал… не знаю, как сказать… притягивал к себе. Ты смотрел на эту черноту и вроде как становился ее частью. Кроме этого черного омута было еще много чего необычного, но по сравнению с цветом, все остальное выглядело мелковатым и несерьезным. Длинные волосы цвета нетронутого высокогорного снега. Таких волос мне видеть не доводилось, но можно было допустить существование какой-нибудь шайки эльфов-альбиносов, которых изгнали из клана именно из-за необычного вида… Или банды очень старых эльфов. Никто ведь не знает, куда девается старшее поколение остроухих. Может быть у них темнеет кожа, седеют волосы и они выходят на большую дорогу, чтобы убивать одиноких путников.
