В лесах магиков очень мало. Не знаю уж почему. Наверное потому, что там народу не в пример меньше, чем на равнинах. Да и на равнинах магики живут только в поселках и деревнях. Такая уж специализация. В одиночку им не выжить. Уже на самой окраине Тростниковой равнины стали встречаться веси с недоделанными колдунами. Но магик седьмого-восьмого класса это… Ну, плохо это, короче. И способностей у него мало, и учился плохо. В «бито-выбито» играл, вместо того, чтоб на уроки ходить. А Баньши, хоть и конь, но он МОЙ конь и абы кому я его здоровье не доверю. Надо найти магика хотя бы четвертого класса. А лучше — третьего. Второй и первый класс — уже опасно. Эти — почти колдуны. А может даже и колдуны в том смысле, что способностей и умений много, заклятия сами создают, только по каким-то причинам их в гильдию не принимают и уровень не присваивают. А причины могут быть самыми разными. У магика первого-второго класса способностей может оказаться гораздо больше, чем у колдуна третьего-четвертого уровня. Это не означает, что магик хороший, а означает только то, что у колдуна хорошие связи и богатые родственники. Гильдия колдунов это Федерация в миниатюре. То есть там, наверху, у них что-то происходит, кто-то куда-то назначается по каким-то непонятным причинам, но что именно, как и почему — тайна, доступная только посвященным. Непосвященные даже не интересуются. Себе дороже выйдет.
Я быстро смекнул, что чем ближе к Лиа Фаль, тем выше класс магиков, и поехал к столице напрямик, не петляя между деревушками. Крохотные веси сменились поселочками, деревушками, которые постепенно разрастались вширь и ввысь. Вначале увеличилось количество рынков и трактиров, наметилось подобие мостовой, стали появляться магазины одежды (не последний вопль издыхающей моды, но явно не для работы в поле). Когда я увидел одинокий масляный фонарь на утоптанной площадке, исполняющей роль центральной площади… Он был гораздо старше меня и сомневаюсь, что его хоть раз зажигали, но не украли, а это уже намек на соблюдение закона. Когда я увидел этот чугунный памятник цивилизации, то понял, что дальше ехать не стоит. Будет только хуже.
Ближе всего ко мне находился какой-то селянин в драных штанах и соломенной шляпе. Он безмятежно сидел под деревом возле пустой бутылки и глазел на меня, прочищая ноздрю грязным пальцем.
— Эй, житель, где тут у вас магик обитает.
«Житель» неторопливо извлек палец их носа, внимательно его осмотрел, так же неторопливо обтер о штаны и лишь потом снизошел до ответа:
— Это подумать надо. Да-а…
В качестве доказательства важности сообщения он предъявил мне уже вытертый палец. Палец был чистым, так что я проникся важностью момента и извлек медный дайм.
— Это твой мыслительный процесс ускорит?
— Ага. Тебе который нужен?
— А сколько их у вас?
— Я троих знаю, но может и еще кто есть.
— Лучший кто?
— Лепесток. А как зовут — не знаю. По то-ой вон улице первый поворот направо. Пятый или шестой дом. Не помню точно, но и сам увидишь.
— На.
Я швырнул монету. Бродяга даже не сделал попытки поймать ее. Монета шлепнулась возле босой ступни, подняв жалкое облачко пыли. Тяжело кряхтя он немыслимо изогнулся, подобрал дайм, который тут же скрылся в дыре, которая должна была символизировать карман. Потом зацепил бутылку и приложился. Бутылка была пуста.
— Эй, может за выпивкой сгоняешь? Ты ж верхом. Деньги есть, ели что. — Он похлопал себя по ноге в том месте, где только что исчез дайм.
Потрясающая лень. Он даже начал мне чем-то нравиться — я всегда относился с уважением к мастерам своего дела.
— Сам доползешь. Не знаешь случайно, у этого Лепестка какой класс?
Поскольку магик обзавелся прозвищем, то класс у него мог быть довольно высокий.
— Не. Я у него не преподавал.
— Бывай тогда. Отдохни хорошенько перед тем, как в кабак идти.
Никакими особыми вывесками дом Листка не выделялся. Разве что выглядел представительнее остальных строений.
— Хорош там колотить! Я сейчас выйду, и в твоем доме гроб станут заколачивать! Жалко, что ты уже не услышишь!
Дверь распахнулась. Листок ничем не походил на виденных мной магиков. Он, по-моему, даже никакими обманными заклятиями не пользовался. Или пользовался, но очень умело. На вид лет пятьдесят-шестьдесят. Без обычных спутанных косм и бороды — гладко выбрит и подстрижен почти налысо. Не седой, но с заметной сединой. Он был одет в ночную сорочку с короткими рукавами, заправленную в штаны из плотной кожи. Кузнецы и сталевары в таких ходят. Худой, но не тщедушный. Цепкими глазами неопределенно мутно-красного цвета Листок оглядел меня с ног до головы. При этом у меня было ощущение, что он определял стоимость каждой, надетой на меня, вещи с точностью до грошика. Я себя вообще на аукционе почувствовал. Причем на том аукционе, где я — главный лот. Чуть зацепившись взглядом за меч, торчавший из-за спины, Листок изменил тон, напор и даже тембр голоса:
— Простите, но сегодня я не принимаю. Об этом написано на двери.
