Прислонился к каменному забору, закурил и стал ждать. По заплеванной мостовой снова туда-сюда сновали пешеходы.
Полина, как всегда, встретила меня лучезарной улыбкой.
— Привет. Очень рада тебя видеть. У тебя все нормально?
— Полина, ты меня ни с кем не путаешь? Это я — Питер Фламм. Когда это у меня все нормально было?
— Да, конечно, извини. Расскажешь, в чем дело? Как Виктор?
— В чем дело — сейчас не расскажу. Расскажу потом — когда все закончится… если закончится хорошо. Если закончится плохо, то расскажут и без меня. С Виктором, полагаю, все отлично. По крайней мере — было.
— Я начинаю беспокоиться…
— Не беспокойся. Виктор цел. С ним все хорошо.
— Какого черта вы не вместе? У вас же была какая-то совместная афера?
— Была. Она и есть. Просто… Кое-что произошло… Черт! До хрена чего произошло! Слушай, Полина, не надо задавать мне вопросы. Врать тебе я не хочу, сказать правду — не могу… да и не хочу тоже. Уже и так все запутано до предела, а продолжает путаться еще больше. Просто ничего не спрашивай.
Полина посмотрела на меня и задумчиво сказала:
— Скотина ты, Питер.
Мне оставалось только пожать плечами.
— И зачем ты появился? Только для того, чтоб сказать мне, что ничего не можешь мне сказать? Очень в твоем духе.
— Неправда. Это совсем не в моем духе — я тебе вообще ничего не собирался говорить.
В Полине было столько язвительности, что через край плескало, потому я сразу добавил:
— Мне нужна твоя помощь.
Чародейка с заметным сожалением покачала головой:
— Э-эх, Питер, если б ты только знал, сколько хороших домашних заготовок для разговора с тобой ты сейчас свел на нет.
— Я искренне надеюсь, что останусь жив настолько долго, чтоб ты их все сумела использовать. Главное — не останавливайся. Придумывай дальше.
— Расскажешь как-нибудь, как тебе удается всего одой фразой ломать логику и отправлять псу под хвост чужие планы?
— Вряд ли. Разрушение чужой логики, планов и жизней — специализация Виктора.
Полина только тяжело вздохнула:
— Я ж говорю — скотина.
Я не совсем понял, кто из нас двоих был скотиной, но решил не уточнять. Скорее всего, по меркам Полины, скотами были мы оба. А в этом соревновании медаль за первое место я со спокойной душой и Виктору мог бы оставить.
— Так я могу на тебя рассчитывать?
— Смотря какая помощь тебе нужна.
— По твоей специальности. Похоже, на моего коня наложили заклятие.
— Даже не знаю, что первым спросить. С каких пор тебя стало интересовать здоровье своих лошадей? Наложить заклятие на коня? Такое, в принципе, возможно… Не стану растолковывать тебе все тонкости и нюансы, но по своей сути, это бессмысленное действие. Кому оно могло понадобиться? Хотя, на этот вопрос можешь и не отвечать — у тебя никогда и ничего не бывает просто. С чего ты вообще взял, что на коня наложено заклятие?
— Магик сказал.
— Ты по доброй воле обращался к магику?
— Да.
— Что происходит, Питер?
— Послушай, Полина, давай ты просто взглянешь на Баньши. Если никакого заклятия нет, то я просто спокойно поеду дальше, а если есть — ты попробуешь его снять или сломать.
Как же! Спокойно! Треклятый Листок забросил свое зловредное семечко на удобренную почву. Раньше я мог хотя бы на свою манию преследования все списывать. А после того, как пьяница-магик подтвердил подозрения, у меня даже этого сомнительного оправдания не осталось. Если чародейка ничего не найдет, надо будет или к Листку возвращаться, или избавляться от Баньши. Ни того, ни другого мне не хотелось.
— Хорошо. Пошли.
Полина смотрела в стену, и взгляд у нее был мрачным. Не мрачнее тучи, но достаточно мрачным, чтобы начать беспокоиться. Наконец она встряхнулась и перевела взгляд на меня. Глаза не выражали ровным счетом ничего.
— Ты эльфов за уши оттаскал?
— Нет.
И поправился:
— Не знаю… не думаю.
— Значит, само упоминание об эльфах тебя не удивляет?
— Я не сказал сразу — магик упомянул, что это эльфье заклятие. Упомянул вскользь, между делом. То ли для него это было настолько очевидным, что просто не обратил внимания, то ли считал, что мне это известно. А может просто оговорился. Тебе я не стал говорить, чтобы услышать твое мнение. Не искажать его домыслами.
— А что за магик? Даже не каждый колдун сможет определить эльфье заклятие. Особенно это.
— Сложное? Тяжелое?
— Напротив — легкое и простое. Но именно потому, что легкое и простое, сразу и не определишь, чье оно и где именно тайничок спрятан. Он долго коня…Баньши, да? …осматривал.
— То, что с ним что-то не в порядке, сразу увидел. Осматривал… да меньше пяти минут.
— Хм. Так что это за магик? Где ты его нашел?
— Магик, как магик. Недалече отсюда, в деревне. Деревня большая, но названия не спросил.
— А имя у него ты спросил?
— Листок.
Чародейка надолго замолкла, а потом аккуратно спросила:
— Точно?
— Вроде как. Я вначале не расслышал, назвал его Лепестком, а парень, который дорогу показывал, поправил.
— И он сказал «Листок»?
— Да.
— А может, Ле Стокс?
Вот прям до этого момента я даже не задумывался — листок, лепесток, ле стокс… Какая разница! Да эти беспризорные магики по Федерации бродят стаями, как бродячие собаки. Кому есть дело до их имен?
