— Рассказывайте. От сказок Виктора у меня начинает голова болеть, Эрлик неразговорчив, а прочие не знают ничего.
— Зря вы так отзываетесь о…
— Знаю. Зря. Но я вообще многое в жизни зря делаю. А с этими людьми я не собирался встречаться. Тем более уж — здесь. Рассказывайте.
— А рассказывать нечего. Виктор, от которого у вас начинает голова болеть, все изложил. Мне добавить нечего. Узнать только хотелось — все приехали, или вы еще кого-то по дороге захватили, а он в пути задержался?
В голосе звучала плохо скрываемая издевка. Для полноты ощущений мне только этого не хватало, и я вильнул в сторону:
— Альф, завтра забираешь Ясмин и Карелла с Эрликом везут вас обратно на ферму.
— Нет.
Альф ответил спокойно, твердо и уверенно. Так он со мной никогда не говорил. Да он ни с кем никогда так не говорил!
— Нет.
Возмущения в голосе Виктора не убавилось, но вот какая-то неуверенная нотка зазвучала.
— Помолчите, Карелла. Альф, почему?
— Алиса моя сестра. Я хочу знать, что происходит! Я, черт побери, имею право это знать!
— Понятно. Виктор, вы?
— Послушайте, Питер, мы что, зря в такую даль тащились? Альф и сам может добраться. Я с вами. В конце-концов у нас есть еще одно дело, не забыли?
Я глубоко вздохнул. Ладно. Чего хотели, то и получите. Меня уже до невозможности достала эта компания с их секретиками, тайнами, переживаниями, высокими чувствами и прочей хренью. Я заговорил, стараясь максимально распылить взгляд, чтобы уловить малейшее движение, в каком конце комнаты оно бы не произошло. Автоматически даже вдыхать стал глубже. Мало ли. Может запах какой учую.
— Посмотри на эту банду, Альф. Ты всерьез полагаешь, что кого-то из них волнует судьба твоей сестры? Карелла сейчас будет рассказывать тебе любую ерунду. Скорее всего, он даже сам в нее верить будет. Но ему наплевать на Алису. Да и на меня тоже. И на наше, как он выразился, «одно дело». Его волнует только Полина. А вас он для достоверности и пущей жалости прихватил.
Слева, с места, где сидел Карелла, донесся шорох, но движения не было. Не меняя интонации, я произнес:
— Сидите тихо Виктор. Не делайте резких движений. Даже дышите осторожно. Мне не хотелось бы вас убивать. Так вот, Альф, его интересует только Полина, и именно к ней он понесся, сломя голову, едва представилась такая возможность. Полина тоже влюблена в Виктора, но, заметь, Альф, это ничуть не помешало ей сдать любовь всей своей жизни Стерну. И Эрлика попутно. Они и живы-то остались только благодаря Блоку. Ну, раз уж у нас тут такой вечер откровений, то и вам, Виктор, скажу. Полина до тринадцати лет работала шлюхой в портовом кабаке. Она не из благородной семьи. Она не богата. Ее должность и способности — все, что у нее есть. Она давно вам собиралась сказать, да все как-то времени не находила. НЕ ШЕВЕЛИСЬ!!!
Пальцы Полины подрагивали, выписывая в воздухе сложные узоры. Не знаю уж, заклятие это было или нервы, но проверять и не хотелось. Моего крика она не услышала или не обратила на него внимания, а терять секунды было нельзя. Кулаком левой руки я ударил чародейку в лицо. Полина вместе со стулом отлетела к стене. Вспышка. Грохот, будто сильный ветер захлопнул дверь и у меня на лице выступили крупные капли влаги. Я только на секунду отвлекся, и тут же из-за спины накатила волна опасности. Сметая мечом посуду со стола, я развернулся к Виктору и упер лезвие под подбородок, готовый рвануть оружие на себя. Карелла разжал пальцы, и нож упал на стол. Эрлик тоже разжал пальцы и отпустил кисть Виктора. Интересно, а если бы не помощь нагуаля, то кто бы успел раньше: я — Виктора, или Виктор — меня. Нет, не подумайте — это чисто теоретический интерес.
— Браво, Питер, — произнес ледяной голос Айгуль. — Ловко вы с ситуацией управляетесь. Продолжайте, я присмотрю. За всеми.
Я с каким-то всхлипом втянул воздух и обвел комнату взглядом. Ле Стокс с любопытством смотрел на меня. Ясмин выглядела испуганной. Альф — очень растерянным. Карелла был в ярости, а Эрлик, как обычно, являл собой воплощение невозмутимости. Спокойной была только Айгуль. Полина сидела на полу среди обломков стула и плакала. Ее губы были разбиты, из носа текла кровь и он, скорее всего, был сломан. Но, думаю, что плакала она вовсе не из-за этого. Не надо было, конечно, кулаком бить, но у меня не особо много времени на раздумья было, а рефлексы еще никто не отменял. Ладно, плевать. Все уже очень плохо, а станет еще хуже. Надеюсь только, что к тому времени меня здесь уже не будет.
— Кому еще конфетов не досталось? Эрлик. самый честный парень в этой компании записных врунов. И это не от того, что он очень честный, а оттого, что в основном помалкивает. Блейк Ле Стокс… Я его вообще не знаю. И не заплакал бы, если б и дальше не знал. Хоть и неплохой, вроде, старикан. Сидит, вон, лыбится. Жаль, что магик. Там нормальные не приживаются. Кстати, Блейк, на мне еще ваша балаганная шутка висит, или она свое уже отшутила?
Ле Стокс улыбнулся и развел руками. Я мельком глянул на Айгуль. Она утверждающе опустила глаза. Ну и хорошо. Хоть на одну проблему меньше. Я снова повернулся к Квинту:
