— На мне магический амулет висит, и снять его я не могу. Полагаете, я долго смогу от трех колдунов бегать с такой цацкой на шее?
— А откуда…
— Долго объяснять.
Я подошел к Виктору и взял его за отворот куртки.
— Убирайтесь отсюда как можно скорее, Карелла.
— Что на вас нашло, Питер? Из-за чего сыр-бор? На вас что, появление этого Ле Стокса так повлияло?
— И это тоже. Но не только. Мне не нравится количество чародеев. Мне не нравится общая атмосфера. Мне не нравится, что Альф и Ясмин оказались в это втянутыми. Мне не нравится магическая удавка на моей шее. Мне не нравится вся эта ситуация в целом, не нравится каждая ее деталь по отдельности и еще не нравится что-то такое, чего я и объяснить толком не могу.
Все было гораздо проще. Вокруг была опасность. Сам воздух был настолько напитан ею, что превратился в густую патоку. Еще немного и его нужно будет резать ножом только для того, чтобы сделать вдох. Я уже давно привык доверять этому чувству, но сейчас оно было ярким, сильным, длилось долго и … все. Ничего не происходило. Так не может быть. Нельзя натягивать струну до бесконечности. Она должна лопнуть, и тогда разверзнутся небеса, и оттуда на меня обрушится водопад божественных помоев. А струна не лопалась, зато, похоже, сейчас начнут лопаться мои нервы. Ожидание удара стало почти невыносимым, превратилось в навязчивую идею. Я не мог понять, как Виктор этого не чувствует, но упрямо сказал:
— Уносите ноги отсюда. Не просто из стойла, а вообще.
— А у меня какой-нибудь выбор есть?
— Есть. Но если сделаете неправильный выбор, то, скорее всего, умрете. Так что бегите, Виктор. Хватайте Альфа, Ясмин и бегите как можно дальше отсюда.
Карелла настороженно посмотрел на меня, открыл рот, чтобы спросить что-то, закрыл, почесал переносицу и задумчиво спросил:
— А почему Ясмин и Альф?
— Я за них ответственность чувствую… Плохая фраза. Сладенькая больно. Ну, да ладно. Вы, Эрлик и Полина — взрослые детишки. Сами можете выбрать, как свою судьбу пАлАмать. А Ясмин в это дело мы втравили. Вы и я. И вы — в большей степени. Альф… Я и людей таких нечасто встречал, а полуэльфов не встречал никогда. Он даже своего проклятия не успел толком заслужить. Мы все успели, даже Ясмин, а он — нет.
— Знаете, Питер, а вы ведь хороший человек.
— Нет, потому что я — НЕ хороший человек. Я — плохой человек. Очень плохой. Мы оба это знаем. Просто так уж все сложилось. Такая карта выпала.
— Значит вы — самый лучший изо всех самых худших людей, которые мне встречались.
— Увезете их отсюда?
— Я не понимаю…
— Понимать не надо. Просто увезите. Как колдуны между собой ладят?
— На удивление быстро снюхались. Они могут нас сейчас… ну… слышать как-то?
— Наверное, могут. Но, во-первых, это неважно, а, во-вторых, я сомневаюсь, что они это делают. Им гораздо интереснее друг за другом следить. Пошли, а то, они, небось, заскучали уже.
Пока мы шли через двор, я отметил, что начало темнеть. Спящие люди проснулись и таскали охапки хвороста к месту костра, где уже стояла тренога с котлом. Мое беспокойство не утихало, а просто отползало в темные уголки сознания, сменяясь какой-то безысходной обреченностью.
В комнате все было по-прежнему. Полина переговаривалась с Ле Стоксом, Альф — с Ясмин, Айгуль просто наблюдала за всеми. Я уселся на стул, который занимал раньше, демонстративно положил меч на стол, налил чего-то из глиняного кувшина в глиняный же стакан и сказал, обращаясь к Айгуль:
— Альф и Ясмин уезжают отсюда. Сегодня же.
— Хорошо.
Легкость, с которой она согласилась, меня слегка обескуражила. Этого я не ожидал. Как-то чересчур просто все выходит. Я посмотрел на Айгуль, она — на меня и стало понятно, что жрица видит все мои темные и тайные планы даже лучше, чем я сам. Не особо приятное ощущение, доложу вам, но, может быть, это и к лучшему. Меня подмывало спросить, что с Алисой, но тут было слишком много лишних ушей. Надо бы как-то аккуратно намекнуть. Она ведь с колдовским дружелюбием и честностью в отношениях не понаслышке знакома. Так что должна понимать, что более удобного момента, чтоб поделиться информацией, может уже и не быть. В общем-то никакого момента уже может не быть.
— Вы поняли именно то, что я хотел сказать?
— Да. Но уедут они не сегодня. Уже вечереет. Отправятся завтра утром. И неплохо бы дать им охрану.
— Виктор и Эрлик?
Нагуаля отпускать не хотелось. Он был единственным, в ком я был уверен. Но и оставить его, убрав Виктора… Нереально это. Наемникам я не верил абсолютно, а как убрать чародеев пока не придумал. Скорее всего, мирным способом это не удастся.
— Да.
— Нет.
— Нет.
«Да» сказала Айгуль. Первое «нет» — Виктор. Второе — Альф. Ясмин промолчала, Эрлик, естественно, тоже. Потом заговорили все вместе. Я отключил слух, чтобы не вслушиваться в какофонию звуков и отпил из стакана. Это была вода. Поставил посудину на стол, положил ладонь на рукоять меча и заорал:
— Заткнулись все!!! Живо!
Гомон стих, немедленно открылась дверь и показалась голова солдата. Айгуль сделала какой-то знак и голова исчезла. Я повернулся к жрице:
