Я присвистнул.
— Бойкая девочка!
— Подметки на ходу режет.
— А с чего Альф-то решил, что я должен рассердиться? И у меня создалось впечатление, что они это скрывали… Может, показалось просто?
— Нет. Он считал, что между вами и Ясмин что-то есть.
— С чего бы?
— Не знаю. Сами спросите.
— А что там у Эрлика?
— Жив-здоров, разгребает дела своей семьи, но готов присоединиться. Там у него уже мало забот осталось.
Зашла Ясмин. Она успела одеться и позабыть на какой ноте завершилась прошлая встреча.
— Питер, ты выздоровел?
— Нет. Но если не помер, то пока поживу.
— Это хорошо.
— Да. В общем-то, неплохо. Я доволен, по крайней мере.
Появился и Альф. Молчаливый, сосредоточенный и с большим подносом в руках.
— О-о-о… Тащи сюда.
— Питер, вы бы полегче, а то…
— Помолчите, Виктор. Мне доводилось переносить и большие тяготы и лишения.
Я принялся закидывать в себя все, что попадало под руку. Ясмин посмотрела на меня, решительно взяла в одну руку нож, а в другую — вилку и принялась яростно терзать кусок мяса. Даже имея очень богатое воображение, назвать это хорошими манерами было нельзя. Само сочетание Ясмин, ножа, вилки и еды выглядело немыслимым.
— Что ж вы с девочкой сделали, изверги?
— Теперь вы помолчите, Фламм. Альф на нее хорошо влияет. Еще пара недель и ее можно будет на торжественные приемы выводить.
— Я на нее нормально влияю. Просто до этого вы на нее плохо влияли, — вписался в разговор Альф.
— Не спорю. Но я и раньше хорошими манерами не блистал. А ножом и вилкой в тандеме пользовался только на занятиях по этикету. Это было в Академии, было давно и большей частью — неправда. Так что все это — тлетворное влияние Карелла. Он в море разбойничал. Видно, там и нахватался. Очень невоспитанные ребята эти фоморы.
О фоморской эпопее Виктора все знали, так что секретной информации я не разгласил. Некоторое время все обдумывали полученную информацию. Первым нарушил молчание Виктор:
— И что теперь? Какие у нас планы?
— У меня самые, что ни на есть, простые — полностью подняться на ноги и навести порядок в голове. Прибраться, там, подмести, пыль вытереть и мысли по полочкам разложить. Как-то упорядочить весь этот хаос и сумбур. И почему «у нас»? Помнится, вы все у меня наперебой спрашивали, какие У МЕНЯ планы. Что изменилось? Вы, Карелла, решили приобщиться к великому? Под великим я имею ввиду себя.
Карелла на шпильку никак не отреагировал. Вроде, как и не услышал вовсе. Посмотрел на меня мрачным взглядом и сказал:
— Похоже на то. Особого выбора все равно нет.
— И что, даже отговаривать меня не будете? Стараться подкупить? Угрожать? Шантажировать? Приводить массу бессмысленных доводов? Ничего из ваших обычных приемов?
— Вы мне Фаро долго вспоминать будете?
— Очень, — с удовольствием сказал я. — Очень-очень долго. До самой смерти, а если вам не повезет, то и после смерти являться буду.
Виктор вздохнул.
— Так я и думал. А отговаривать вас… честно скажите — хоть малейший шанс есть?
— Нет.
— Ну, вот вам и ответ.
Альф и Ясмин ушли. Хоть они и уходили поодиночке, но я готов был поспорить, что эта парочка сейчас вместе. И, скорее всего, слилась воедино. Хотя, может, уже и заснули. Карелла сидел у меня и не спал. Как я понял из фразы, которую обронил Альф, не спал он уже двое суток. Потому и напился Виктор с потрясающей скоростью. Внешне на нем это никак не сказалось, но вот тема разговора становилась все более и более скользкой. Слушать о его отношениях с Полиной мне было неловко, и я знал, что когда он завтра вспомнит об этом, то будет неловко уже ему. Я не собирался ничего усложнять. Все было и так достаточно сложным.
— Откуда у вас столько мусора в голове? Где насобирали-то? Поделитесь.
— Вы приземленный человек, Питер. У вас нет фантазии. А у меня есть. Песню слыхали? Там чего-то типа «…тра-ля-ля, полет фантазии, ля-ля-ля…»
— Хорошая песня. Слова потом перепишете — выучу на досуге.
— Вы не поняли. «Полет фантазии»! Во! Понимаете — полет! Я мечтатель в душе. У меня есть воображение и этот самый полет фантазии. У меня в душе живет птица…
— Дятел у вас в душе живет…
— …гордая птица…
— Вас обманули, Карелла. Дятел — это не гордая птица.
— Что?
— Ладно. Не особо гордая.
— Причем тут дятел?
— Ни при чем. К слову просто пришлось.
Попытка свернуть с накатанной колеи в сторонку не удалась и Карелла, встряхнув головой, снова завел свою шарманку:
— Когда… все это произошло…
— Все, Виктор. Забудьте ее. Вы мне сами это советовали. Просто забудьте.
— А я забыл. И каждый день помню, что забыл. Один год, пять месяцев и девятнадцать дней. Каждый день. Знаете, что такое одиночество?
— Я знаю, что такое одиночество. И поверьте — то, что испытываете вы — не одиночество.
— Да я сейчас на самом дне…
