— У одиночества нет дна. Когда вы кого-нибудь теряете — это не одиночество. И когда вы понимаете, что терять больше некого — это тоже не одиночество. Однажды наступает день когда, когда вы забываете, что вообще когда-то и кого-то могли потерять — но и это не одиночество. Настоящее одиночество приходит тихо, крадучись. И тогда вы понимаете, что вам не страшно терять людей. Никого из вашего окружения, потому что у вас нет никакого окружения, а окружающие вас люди не из вашего мира. Но это не дно одиночества. Это только начало. Старт. Из всех моих знакомых самым одиноким был Блок. Так что лучше заткнитесь.
Карелла наконец-то замолк. Надо будет как-нибудь рассказать ему о душевных терзаниях Полины. Только не сейчас. Трудно понять, что там, в сумерках сознания Виктора происходит. Он мне душу по пьяной лавочке никогда не изливал. Да и не по пьяной тоже. И я бы спокойно пережил, если бы этого никогда не произошло.
— Что мы будем делать с поисками Алисы? — неожиданно трезвым голосом спросил Карелла.
— Во-первых, что я буду делать. Не «мы», а «я». Во-вторых, пока не знаю, что я буду делать.
— Почему это?
— Пока неизвестно кого и как искать, чтобы хотя бы узнать, что произошло с Алисой.
— У вас какие-нибудь предварительные наметки есть?
— Есть.
Мы помолчали минут несколько.
— Ну?
— Что «ну»?
— Я спросил, есть ли у вас наметки.
— А я вам ответил, что есть. Славно побеседовали. Идите спать, Карелла.
— У меня бессонница.
— Тогда у Альфа какую-нибудь лекарству попросите. Или просто сидите молча.
Карелла нахохлился в кресле и притих.
На самом деле никаких внятных наметок у меня не было. Слишком много разнообразных кусочков, которые никак не подходили друг к другу, но тем не менее были склеены намертво. Дроу, которые пока существуют только в форме рассказа. Не особо правдоподобного рассказа. Люди, которые напали на Альфа и на меня. Может это одни и те же люди, а может и нет. Может связаны с возможно существующими дроу, а может — не связаны. А есть еще эльфы и коннемарские гвардейцы (которые, может, и не гвардейцы вовсе). И, наконец, все эти люди и существа могли быть не связаны между собой и уж тем более никак не связаны с похищением Алисы. Впрочем, это я пытался себя успокоить, потому как непостижимым образом чуял, что все эти события и их участники накрепко связаны между собой невидимыми нитями, которые невозможно разорвать.
Очень много предположений. Гораздо больше, чем фактов, которых нет вовсе.
Но начинать с чего-то надо. С эльфами я уже пообщался и навряд ли смогу узнать больше, чем узнал… Нет, узнать, при желании, смогу, но это будет то знание, которое я унесу с собой в могилу. Дроу… Общаться с ними мне просто не хотелось. Фразу «высокомерные подонки» сложно истолковать как-то двояко. А это, между прочим, эльф сказал. Очень долго и кропотливо надо искать, чтобы найти кого-то повысокомернее. Не думал, что такие вообще существуют. Где эти дроу обитают, я не знаю, но даже если бы у меня точные координаты их города были… Я реально оцениваю свои способности и возможности. В гномских норах, наверняка, светлее. Там лампы есть, хоть и жиденькие. Короче, это все равно, что идти войной на обитателей моря Рифф. Подводных его обитателей. Нет ни шансов победить, ни шансов найти город дроу.
— Послушайте, Виктор… — я повернул к нему голову.
Виктор спал. Ну и ладно. Я уже выспался, до утра еще далеко, а подумать есть о чем. Где-то в глубине шевельнулась мыслишка о спокойной жизни в Ванборо и безмятежном существовании на базе, но я сразу же их придушил. Если честно, то я был даже рад, что обстоятельства сложились так. Нет, ну, не именно так… пропажу Алисы, в любом случае, не назовешь радостным событием. Просто… просто это все каким-то образом наполняло мое существование смыслом. Может — не очень глубоким и духовным смыслом… так у меня такого-то и не было никогда. Я подумал, что был кем-то вроде охотничьей собаки, которая рождается и которую натаскивают только для одной цели — поиска дичи. Вроде Баньши, которого учили принимать участие в сражениях, но не учили пахать землю и возить повозки. Наверное, грустновато ему здесь было. Хотя, кто знает… И я пустился в путь по длинным и извилистым тропкам своих догадок, пытаясь выстроить из разрозненных кусочков хоть какое-то подобие цельной картины.
Разбудил меня Виктор. Я сразу взглянул в окно. Солнце стояло высоко, но не особо. Полудня еще не было. А заснул я, похоже, часов в пять. Виктор был свеж и чисто выбрит. Еще он имел виноватый и сконфуженный вид.
— Вы в порядке? А то я как-то переживать начал…
— Я в порядке, — я приподнял одеяло и посмотрел на свою рану. Если она и выглядела лучше, то совсем чуть.
— Альф сказал, что сейчас дело пойдет на поправку.
— Угу. Он это только вам сказал, или сходил в местный храм, чтобы богов в известность поставить? Альф проснулся?
— Да. Нужно позвать?
— Не обязательно. Потом сообщите ему, если посчитаете нужным. Для моих целей мне понадобитесь вы, но вначале скажите — вы точно в этом участвуете?
— Да. Послушайте, Питер… я… вчера немного перебрал…
— Вы дурак, Виктор.
