Virgo singularis, inter omnes mites, nos culpis solutos, mites fac et castos[101].
— Вы все еще
— Я питаю к ней сильные чувства. И питал их всегда. Но жить этими чувствами не имел возможности.
— Я не это имел в виду, и вы наверняка понимаете. Я говорю о любви в плотском смысле.
— Того, на что вы намекаете, не было уже лет пятнадцать, если не больше.
— А недавно? Вы ее только ласкали?
— Да.
— Разглядывали?
— Если угодно.
— Входили в нее?
— Нет.
— Не ублажали себя в ее обществе? Не изливали семя?
— Ну хватит. Кем вы меня считаете, черт побери?
Доктор ответил кротко, но ледяным тоном:
— Я считаю вас мужчиной, наделенным властью. Как все мужчины по отношению к женщинам.
Vitam praesta puram, iter para tuum[102].
— He было ничего, что подвергло бы ее опасности.
— Вы не должны впредь сближаться с нею в этом роде. Понимаете?
— Уверяю вас, такое вряд ли возможно.
— Почему, позвольте спросить? Я требую гарантий. В противном случае долг предписывает мне удалить эту девицу из вашей каюты.
— Манган, прошу вас…
— Я исполню свой долг, и точка. Вы должны объяснить мне причину, чтобы я поверил, что вы не станете впредь сближаться с этой девицей, иначе я пойду к капитану и уговорю его перевести ее в другую каюту.
— Пожалуйста, не делайте этого. Манган, я умоляю вас.
— Тогда отвечайте, Мерридит, ради всего святого.
Он кивнул. Медленно повернулся. Устремил взгляд на океан. Во мрак, где должны быть волны.
— Я недавно узнал о своей жизни нечто новое. И никак не могу смириться: эта новость внушает мне стыд. Я никому об этом не рассказывал.
— Так расскажите.
— Надеюсь, наш разговор конфиденциален.
— Естественно.
Мерридит резко опустил голову, точно его вдруг затошнило. Ветер раздувал его волосы, трепал одежду.
— Мерридит, облегчите душу, расскажите мне всё.
Mea maxima culpa et maxima culpa.
— Я не первый в моей семье, кто испытал подобную привязанность. Брак моих родителей омрачила неверность отца. Они с матерью несколько лет жили врозь, я тогда был совсем ребенок.
— Какое отношение это имеет к настоящему делу?
— Отец вступил в связь с крестьянкой из нашего поместья. Я узнал об этом в тот вечер, когда закрывал наш дом в Голуэе. Мне в руки попали некоторые личные бумаги. От этой связи родился ребенок. Девочка.
— И?
— Муж этой женщины считал девочку своей дочерью. Думаю, он ничего не знал Кажется, и моя покойная мать тоже не знала.
— Извините, Мерридит, но я не понимаю, к чему вы клоните.
— Я тоже долго не понимал, в чем тут дело. Но мать той девочки была моей нянькой. И звали ее Маргарет Дуэйн.
Sit laus Deo Patri, summon Christo decus,
Spiritui Sancto, tribus honor unus[103].
Dies Iovis ii Dec. xlvii[104]
Сегодня с утра и до самого вечера при содействии миссис Деррингтон осмотрел большое количество пассажиров третьего класса (67 человек). Много обратившихся со скрофулезом, простудой, диареей, лихорадкой, кашлем, сильным насморком, несварением и желудочными коликами; также вши на голове и теле, цинга, рахит, обморожение, заболевания глаз, ушей, горла, носа, грудной клетки и ряд других легких недомоганий.
Один человек с тяжелым дизентерийным колитом. Я уже осматривал его, дал ему бикарбонат калия, но теперь у него сильные боли в области эпигастрия. Живот растирать терпентиновым спиртом с цитратом аммония и 1/2 драхмы[105] морфия. Шансы крайне малы. Наверняка умрет.
