Пока сестра болтала, взгляд Эви упорно притягивала дверь, отделанная позолотой. Незнакомая дверь… Внезапно в глаза бросились и другие детали кричащей обстановки. Мебель, картины на стенах, вычурные вазы и узорные ковры. Богато обустроенная комната была абсолютно чужой.
— Где мы? — перебила Эви.
— В доме у купца по имени Тирэн, — тут же переключилась Элия. — Сюда было ближе добираться, а так как ты была ранена, выбирать нам не пришлось.
То самое имение, до которого они в первый раз так и не доехали, потому что ее похитил Илиас…
— Надеюсь… больше никто не пострадал?
На грудь словно пустилась холодная глыба льда. Сама мысль о том, что из-за нее снова мог погибнуть кто-то из людей Эрона, была просто невыносима. Достаточно того спящего отряда, убитого помощниками инийского принца, и несчастных рабынь… Груз вины, который всегда будет на ее плечах.
— Имеешь в виду, не пострадали ли ваши люди? О, нет, им даже пальцем шевелить не пришлось, — успокоила ее сестра. — Твой принц такое устроил, что я от страха едва не зарылась в землю. Прикончил всю банду Илиаса и украсил их трупами все окрестные деревья. По крайней мере, те, что уцелели. — Ее янтарные глаза расширились. — Клянусь, я такого никогда не видела. Там словно сам владыка хаоса прошелся под руку с владыкой смерти.
— Так, значит, Эрон убил Илиаса?
— Не совсем, — уклонилась от прямого ответа Элия.
— Он что… — Эви все-таки села, скривившись от пронзившей грудь боли, и перевела дух, преодолевая подступившую дурноту. — Оставил его в живых?
— О, не волнуйся. Тут неподалеку есть роща диких секат, — будничным тоном ответила сестра. — Эрон скормил им Илиаса и позволил мне посмотреть.
Она прикрыла глаза на несколько секунд, и на ее лице появилась легкая мечтательная улыбка, словно она вспоминает об удовольствии, ведомом только ей одной. Почему-то от этого зрелища по коже поползли мурашки.
— Знаешь, сестрица, я в тот вечер съела столько мяса и выпила столько вина, что могла бы переплюнуть самого Гудмунда. Лучшая трапеза в моей жизни.
К горлу снова подкатил ком, только на этот раз всему виной была не затяжная болезнь. Дикие секаты могли питаться даже крупными животными, и смерть несчастных была достаточно медленной и мучительной, но… скормить им человека? Эви бы в голову не пришло, что Эрон способен на такое. Даже несмотря на то, что Илиас не заслуживал легкой смерти, ей стало не по себе.
— Ты так и не ответила… — перевела она тему. — Где Эрон?
Элия вздохнула, и напускная беспечность исчезла с ее лица. Между бровями пролегла маленькая морщинка, а губы сжались в тонкую линию. Эви стиснула одеяло на бедрах. Она точно помнила, что Эрон был с ней рядом не только во снах и в бреду. Просыпаясь, она часто слышала его успокаивающий голос, чувствовала его руку в своей, видела его сквозь туман боли. Что могло измениться настолько, что сестра избегает смотреть ей в глаза и говорить о нем? Неужели с ним что-то случилось, пока она пребывала в беспамятстве? И почему ее не оставляет странное, горькое и сжимающее сердце чувство покинутости?
Повязки впились в кожу при попытке сделать глубокий вдох. Во рту снова пересохло.
— Ты побледнела, — в голосе Элии сквозила неподдельная тревога. — Я позову Нэссора.
Эви схватила ее за запястье и прошептала:
— Что с ним?
— Эви… Давай, обсудим это позже.
— Скажи! — потребовала она.
— Да все с ним в порядке! — разозлилась сестра. — На днях, когда тебе стало лучше, он оставил тебя на попечение вашего лекаря и уехал, ясно?
— Но… — растерялась Эви. — Он не мог так просто… Видимо, что-то случилось.
Она засуетилась. Непослушные руки уже стягивали одеяло с колен, но комната качнулась перед глазами.
— Не будь дурой, сестричка, — ласково попросила Элия, удерживая ее от попытки встать, — ты даже на ногах не устоишь.
— Но я должна…
— Ничего ты ему не должна.
Сестра снова уложила ее в постель и, заботливо поправив одеяло, взяла за руку. Ее пальцы были теплыми и мягкими. Во взгляде сквозила жалость. Невыносимая и оттого жестокая.
— Я не хотела тебе говорить, пока ты не окрепнешь, но… — начала она. — Говорят, он так спешно умчался, потому что к нему приехала женщина. Кажется, она дочь советника Дэина.
— Нэвия, — выдохнула Эви.
Женщина, которую Эрон любил. С которой его связывали не просто кратковременные отношения, но многолетние глубокие чувства.
Ради которой он уехал, бросив ее, Эви, в чужом доме.
— Да, — развеяла последний призрак надежды сестра. — Именно она. Нэвия.
Глава 39
Через несколько недель Эви стояла у окна и смотрела, как снаружи падает густыми хлопьями снег.
— Прекрасно, — сказала она, сжимая кулаки. — Я тебя поняла. Ты против того, чтобы я ехала к нему. А если я не послушаю, что еще ты обрушишь на наши головы? Лавину? Град?
Матерь не ответила. Зато ветер швырнул в окно щедрую порцию снежинок — те облепили стекло и сползли вниз, оставляя влажные следы.
— А вот ты мог быть и на моей стороне, — упрекнула его Эви.
